– Ты чего, тачку не мог взять?
– неприязненно покосился на него водила молодой, худощавый парень.
– Или - совсем бедный?

– Тс-с-с!
– поднес палец к носу Крохин.
– Какая еще тачка! Сядешь, а тебя по голове... У вас тут - полный бардак! А моя жизнь мне... это...
– Он чиркнул колесиком зажигалки, а затем в трудной попытке уткнул-таки кончик сигареты в оранжевый листок огня. Уточнил вяло: - Моя жизнь принадлежит... мафии, понял?

– Понял, - утомленно отозвался водила.

– Вот... Хорошо. А теперь слушай... Ты, между прочим, везешь поэта... Хочешь послушать? Строки?

– Ну, гни...

– И - согну! Так...

Душа по капле собирает свет.

Все отними, оставь мне эту боль,

Где девушка четырнадцати лет

Мне первый раз сказала про любовь.

Спроси меня, зачем я берегу

Прах золотой, наивные слова...

Она уже - на дальнем берегу,

Она уже видна едва-едва...

Зачем я прожил долгие года,

Не знаю сам, струится жизнь во мне,

Которая нигде и никогда

Не повторится больше на земле.

– А?!.
– с заинтересованным вызовом спросил он водителя.

– Курите, пожалуйста, аккуратно, - с раздражением отозвался тот. Пепельница - здесь...

– А-а!
– сказал Крохин.
– Вот так, да? Ну... и правильно, в общем. Правильно... Зачем я вам?

КАМЕНЦЕВ

В офисе его прогоревшей фирмы, ныне отошедшем к иным владельцам, существовал тайничок.

В туалете, за одной из облицовочных кафельных плиток, в выдолбленном углублении, хранились восемь тысяч долларов, которые он, по счастью, не успел пустить в дело.

Доллары, навестив офис в качестве интересующейся товаром покупательницы, успешно извлекла из тайника верная Надя, и в честь обретения клада Каменцев закатил домашний пир семейного типа. Пригласить подругу в ресторан он не решился: городская стихия, бушевавшая за окном, вселяла в него ужас своей непредсказуемой и непреклонно опасной сутью.

Он хотел связаться с таинственным Геннадием, хранителем загранично-паспортной системы, но мешали сомнения: вдруг информация о таком контакте дойдет до озлобленного невозвращением долга Крохина, и тогда...

Да, тогда могут последовать события опять-таки непредсказуемые и грозные...

С другой стороны, высиживание в квартире ничего конструктивного не сулило. Но там, за входной дверью, как за краем обрыва, ему чудилась некая пропасть - безвозвратно-гибельная.

Пришел инспектор электроплит - коренастый, невзрачный мужичонка в дерматиновой курточке, что-то измерил в проводке тестером, сказал, что необходимо поменять две потрескавшиеся конфорки.

Каменцев, таившийся в комнате, у дверной щели, слушал его разговор с Надеждой, которую мастер застал на выходе из дома - Надя собиралась навестить подругу:

– Да бесплатная работа, хозяйка, чего беспокоишься?

– Я просто сейчас тороплюсь...

– Ну смотри, у меня запасных "блинов" немного осталось. А менять в каждой практически квартире надо...
– Послышался приглушенный звяк инструментальной сумки.
– Тогда, если что, звони в ДЭЗ, но только завтра уже поздно будет, за свой счет если...

– Хорошо, - раздался нетерпеливый голос Надежды.
– Я подожду. Сколько вам потребуется времени, чтобы...

– Так мне еще в ДЭЗ зайти надо, - удивленно отозвался специалист.
– Я не ломовой конь, чтобы с "блинами" по этажам перемещаться...

– И когда вернетесь?

– Минут через двадцать... И полчаса на работу, так что прикидывай...

– Ладно, идите. Вернетесь - позвоните в дверь три раза" - после некоторого раздумья произнесла Надя.
– Дома муж, он сейчас отдыхает... Я его разбужу.

Войдя в комнату, она виновато шепнула Каменцеву на ухо:

– Ты слышал? Откроешь ему, а то плита эта уже измотала...

Каменцев, кивнув, вышел в коридор. Электрик, поправляя на плече ремень сумки, вскользь обернулся на него, повторил:

– Минут через двадцать буду... Плиту-то запустил, хозяин...

Каменцев сокрушенно развел руками.

Надежда, чмокнув его в щеку, скрылась за дверью вслед за электриком.

"Может, мент?
– дрогнув, подумал Каменцев, перемещая в сторону стального косяка хромированный штырек запора.
– Вроде бы не похож... Слишком кургуз... Хотя, а почему бы им не послать для проверочки настоящего электрика? Это они запросто... Нет, ерунда... Вычислить невозможно... А если вычислили? Тогда все, выхода нет".