Шрифт:
Пушкин Александр Сергеевич, русский поэт и дуэлянт
Р Радионцев Борис Тихонович, помощник председателя комитета Спартакиады
С Сёллёши Дьёрдь, тренер венгерской национальной сборной
Сирина, любительница игры в кости
Светляченко Евгения Арсеньевна (она же Светлячок), руководящая сотрудница КГБ и глава спецподразделения ВАН, любовница Дмитрия Совакова
Соваков Дмитрий Фролович (он же Совушка), студент архитектурного факультета, позднее председатель комитета Спартакиады
Т Тетеревкин Гавриил Ефимович, русский поэт и дуэлянт, изобретатель ГЛМ
Ткачёв Фома Вадимович, сотрудник КБ ОМЭМ, позднее вахтер в КМП
Ткачёва Галина Георгиевна, последняя жена Фомы Ткачёва
Толстой, контактное лицо Жан-Пьера Дюпона
У Уриалова Надежда Елисеевна, будущая медсестра, позднее первая жена Леонида Птушкова
Ф Фуэнтес Мирейя, переводчица кубинской национальной сборной
Х Хватова Оксана Ринатовна (она же Сяня), секретарша Евгении Светляченко
Хрбачек Зденек (он же Жан-Пьер Дюпон), агент ГУВБ
Ц Цвирер Ахим (он же Йозеф Фрёлих), агент Главного управления разведки (ГУР)
Ч Чан Ван Тхинь, тренер вьетнамской национальной сборной
Ш Шлыков Иван Филиппович, таксист
Шрайбер Детлев, помощник тренера национальной сборной ГДР
Шура, сотрудник спецподразделения ВАН
Иди, стой, стой
Москва, 1982 год
– Это невозможно! Ничего не получится! Коэффициент эффективности давно упал ниже некуда. Бесполезно вообще его рассчитывать. Время делится на колоссальные объемы данных. Свинцовый знаменатель! Конечно, в год основания Межповэффа гора документов тоже внушала опасения. Но в последующие годы наблюдался взрывной рост объема данных. С коэффициентом двести к диалектическому скачку…
«Золотой слиток?»
– Нет, количественный рост не перешел в качественный. Пытаясь справиться с горой документов, мы только способствовали ее росту. Сознательно. Сейчас это уже восемьсот миллиардов документов в год.
Восемьсот миллиардов только в экономическом планировании! Если рост продолжится такими темпами, то к началу девяностых мы будем сражаться с шестнадцатью триллионами документов. На каждого советского гражданина будет ежедневно приходиться тысяча пятьсот одиннадцать страниц документа. Если их все распечатать, то к концу года перед каждым будет лежать… больше пятисот пятидесяти одной тысячи страниц. Стопка высотой восемьдесят два метра. Выше, чем трехступенчатая ракета «Союз», чем «Родина-мать» в Волгограде, чем Троицкая башня Кремля… Но дело не только в распечатке. Если тратить минуту на обработку каждого документа и не делать перерывов, то к концу дня из тысячи пятисот одиннадцати страниц останется семьдесят одна непрочитанная страница. Никто не может победить время! Больше двадцати миллиардов непрочитанных документов по всей стране. Следовательно, к концу года это… три стопки бумаг высотой до Луны.
«Ромка?»
– Конечно, конечно, не все документы нужно печатать и читать, значительную часть данных может обработать ЭВМ. А потом? Это базовое противоречие не получится преодолеть даже с помощью электронной обработки данных. По-прежнему очень распространено заблуждение, что вычислительная машина справится с любой проблемой и даже выдаст готовые решения. Решения? Да машину не волнует, соответствуют ли обработанные показатели нашей экономической действительности. Она не учитывает, что каждый мелкий провинциальный чиновник, который боится сесть в лужу или получить из Москвы по шапке, подает завышенные производственные результаты. Если загрузить в базу неправильные исходные данные, то принтер волей-неволей выплюнет бессмысленные результаты.
«Роман, ты слышишь?»
– И к чему все это? Неужели только ради того, чтобы как можно дольше оттягивать конец? Как в той игре, когда шарик то и дело норовит упасть в лунку…
«Пора выезжать. Мама уже наверняка высматривает нас с балкона».
И как при таких условиях добиться, чтобы каждая шестеренка в стране крутилась без остановки? Это невозможно. Невозможно. Большинство – и мужчины, и женщины – думает лишь о том, как не перетруждаться и беречь силы для личной жизни. Нет, пусть другие обламывают себе зубы! Все равно ничего не улучшить. Слишком много мелких сошек борются за власть, а люди в футлярах отвергают все, что не укладывается в привычную схему. На словах все выступают за общее дело, но втайне…
«Вот ты где. Ты не слышал, что я тебя зову? Пора ехать. Ты же знаешь маму… Подожди, у тебя галстук криво завязан».
Дуплекс XII-1
Париж, 1987
– Черт побери, Дюпон! Да закройте вы уже эту проклятую дверь! – заорал Полковник.
Все было готово к старту. Как только щелкнул замок, защитную дверь вплотную притянуло к раме, засовы вошли в пазы. Внутри не слышно было, как снаружи включились воздушные компрессоры, поднимающие контейнер, но в солнечном сплетении это сразу почувствовалось. Дюпон принял защитную позу. Помещение для переговоров на третьем подземном этаже штаб-квартиры пользовалось дурной славой. Звуконепроницаемый контейнер парил на пневматической оболочке в центре пустого зала. Говорили, что уже не раз возникали проблемы с уровнем давления, защищенное от прослушивания помещение внезапно оседало и опрокидывалось на левую стену, как игральный кубик. Традиционные помещения для переговоров чаще всего были заняты, а экспериментальный контейнер всегда был к услугам тех, кто неожиданно договорился о встрече.