В связи с этим Леонид охотно порассуждал бы о существовании душ во вселенной, состоящей из цифр, но из предосторожности успокаивающе сказал:

– Сергей Алексеевич всю жизнь напряженно работал, да еще дымил, как сталелитейный завод, равняющийся на Стаханова. Это добивает легкие и сердце, сказки тут ни при чем.

– Думаешь, это сказки? Нет, дорогой, не сказки. Советская действительность.

Леонид задумчиво покачал головой. Но Фома не обратил внимания на заминку и уже сбился с темы:

– Кто бы подумал, что Шура-Бура и Бабдис тоже выступят против него? Они намертво вцепились в стандарты IBM, и вот мы плетемся позади американцев. Разве не так? Какой может быть прогресс, когда серия основывается на устаревших стандартах?

– Это немцы заварили кашу.

– А мы должны расхлебывать, когда надо бы делать ставку на собственные возможности?

– Ко мне приходят молодые ребята с потрясающими идеями. Но я не Сергей Алексеевич. Я не могу так просто делать то, что не вписывается в общую схему.

– Может, тебе следовало остаться в армии? – съязвил Фома. – Я бы…

Что бы он сделал, Фома не сказал. Обрывок фразы повис в воздухе, когда ленинградские артисты завершили исполнение непринужденным престо. В динамиках взорвались бурные аплодисменты. Пробило десять. Фома оторвал полоску от успевшей высохнуть газеты, скрутил из нее пробку и закупорил улетучивающегося зеленого змия. До прихода ночного сторожа они выпили еще по стакану чая, и Фома рассказал, что у него желчные ферменты не в норме. Подозрения на гепатит, впрочем, пока не подтвердились. Откровенничая, он, однако, ни словом не обмолвился, что снова работает над Големом Тетеревкина, новой модификацией под названием ГЛМ-Леонид, в свою очередь, умолчал вот о чем.

(1) Он знает, что Фома тайком достает списанные электродетали, которые, если только не предназначены для памятника цифровой обработки данных или какой-нибудь хитроумной игрушки, подойдут по меньшей мере для создания суммирующего устройства.

(2) Сам он, если на предстоящих отборочных испытаниях ничего не сорвется, в скором времени займет пост главного тренера сборной РСФСР и, следовательно, покинет КМП Д.

В тайне хранил Леонид и то, что он влюблен в Людмилу Петровну Ларину. Все-таки она замужняя женщина, мать. По мере сил он старался выражать чувства исключительно в товарищеской заботе, вежливости и паре вздохов вечером перед сном. Тем не менее на каникулах он собирался непременно прибегнуть к помощи ножниц и бритвы, потому что Ларина, как болтали уборщицы, недолюбливает бородатых мужчин.

– Ну, до следующей недели. Пожелай нам удачи.

– Нам?

Москва, 1975 год

Первые цветы сминал мокрый снег, который дворничихи лопатами скидывали на клумбы и газоны. Воздух сгущался. Выбросы из восьмисот тысяч выхлопных и дымовых труб скапливались под плотным слоем облаков. Те опускались все ниже, так что небо, казалось, уже почти задевало водостоки. Леонид беззаботно вдыхал грязный воздух и по пути к метро насвистывал какой-то шлягер.

Вопреки ожиданиям его не назначили главным тренером СКЮПро, юношеской сборной РСФСР по программированию. Знай Фома об амбициях Леонида, он бы благодушно махнул рукой: «Тише едешь, дальше будешь».

А так он выразил восторг:

– Первый заместитель главного тренера, высший класс!

В общем и целом причин для особого веселья не было, но с Людмилой Петровной Лариной тоже выпал неожиданный расклад. Леонид предложил ее кандидатуру в качестве преемницы в КМП Д. Во-первых, она этого достойна – «она один из лучших преподавателей в стране». Во-вторых, так создавалось официальное основание для встреч с тайной любовью. Он раскинул сеть знакомств, действуя осторожно, но настойчиво. Однако, похоже, к делу приложила плавники некая упрямая щука: руководителем московского КМП Д назначили Игоря Голубева, специалиста по восточным диалектам бейсика, а получившая самые лестные характеристики Ларина усилила тренерский состав СКЮПро. В конце концов, молодежь из РСФСР во что бы то ни стало должна забрать все медали. Другими словами, он вместе с Лариной будет готовить к соревнованиям самых талантливых молодых ребят республики. Леонид летел как на крыльях: топ-топ-топ, вниз по сломанному эскалатору и на метро к новому месту работы.

В первый день предстояло обсудить основные вопросы и распланировать новые тренировочные занятия. В ожидании главного тренера они набросали некоторые идеи. Леонид предложил особенно строго отбирать кандидатов мужского пола.

– Программирование требует тех же навыков, что и приготовление праздничного ужина. Каждый ингредиент должен быть под рукой, когда понадобится. И необходимо работать аккуратно, чтобы никого не стошнило. У женщин врожденный талант, а остальным приходится учиться с пеленок.

– Только не приходите к нам ужинать, – рассмеялась Людмила Петровна. – Я недавно забыла посолить суп, а дочка взяла и высыпала соли втрое больше, чем нужно. И вообще, лучше избегать кулинарных сравнений, а то наши подопечные напишут скоро код несъедобных макарон.

Леонид, у которого были уже наготове комплименты в адрес очаровательной коллеги, не стал возвращаться к теме. Он принялся рассуждать, как представляет себе заочную образовательную программу и как они закрутят гайки на тренировочных сборах. В конце концов Людмила Петровна перебила его, чтобы указать на практические элементы управления, о которых Леонид напрочь забыл. Она как раз объясняла систему оценки для внутреннего рейтинга, когда к ним наконец присоединился главный тренер.