— Шэри была такой милой, такой доброй девочкой… — плакала старушка, когда Джеймс и Билл пришли допрашивать ее. — Какой изверг забрал ее у меня… Пусть Господь покарает это чудовище. Как же я буду без нее, я растила ее как дочь…

— Вы знаете, кем работала Шерил? — осторожно спросил Билл.

— Конечно, — уверенно заявила она, протирая влажные глаза платком. — Она подрабатывала в круглосуточном магазине на Ривер-стрит. Тот, который в старом индустриальном районе, за рекой.

Офицеры переглянулись и едва заметно кивнули друг другу. Пожалуй, лучше пожилой женщине не знать правды о собственной внучке. Такого она может и не пережить…

Как и Уильямс, Шерил большую часть времени проводила в «Норсвуд плейс». Мотель был будто живым воплощением того, как далеко может зайти человеческое отчаяние. Облупленные стены и грязные окна были лишь дополнением к маленьким обшарпанным комнатам, которые, казалось, никогда не убирали. Все здесь было пропитано запахом ошибок, которые больше не исправить.

Администратор отеля, мадам Гонзалес, пышная женщина средних лет, как знал детектив, была и хозяйкой борделя, который она устроила в стенах «Норсвуд плейс». Разумеется, будь у полиции официальные доказательства ее причастности, она давно оказалась бы за решеткой. Но косвенные улики и наличие залога позволяли этой женщине спокойно разгуливать на свободе и продолжать свою незаконную деятельность.

— А-а-а, офицеры, — стрельнула она взглядом, как только Джеймс и Билл показались в дверях. Она привстала, опершись о стойку, демонстрируя декольте. На лице расцвела лукавая улыбочка. — Надеюсь, в этот раз вы пришли отдохнуть и развеяться? Для вас наши двери всегда открыты.

— Да я скорее откушу себе руку, чем проведу ночь в этом клоповнике, — буркнул Билл, стараясь лишний раз не трогать здесь ничего, даже этим спертым воздухом он будто не хотел дышать. Брезгливость и чистоплотность ему не позволяли этого.

Джеймсу тоже было неприятно находиться в этом месте, и он мечтал как можно быстрее покинуть злосчастный отель. И, желательно, получив ответы на свои вопросы.

— Увы, миссис Гонзалес…

— Предпочитаю, чтобы меня называли «мадам».

– …Мы тут по делу и хотели бы, чтобы вы пояснили нам некоторые детали, — Сэвидж намеренно пропустил ее просьбу мимо ушей.

Обрюзгшее лицо тут же помрачнело, словно с него стекла венецианская маска.

— Что вам еще надо? — отозвалась она резко, отбросив всякую приветливость и заискивание. — Вы и так перевернули мотель сверху донизу, постояльцев распугали. Какие еще улики вам нужны были? Сразу предупреждаю — после того обыска мы уже провели уборку номеров, и если что-то было, то ничего не найдете.

Джеймс очень сомневался в этом, оглядывая покрытую пылью и грязью мебель, однако воздержался от едких замечаний. Сейчас ему нужно было только допросить ее.

— Мы, кажется, просили, чтобы вы подняли записи о постояльцах, — напомнил Билл.

Гонзалес недовольно стрельнула глазами.

— Да, было такое... — она достала из ящика стола книгу учета. Раскрыв, она развернула ее и подтолкнула ближе к полицейским. — Тут все записи о постояльцах за прошедшие два месяца. Если необходимо, можете сделать копии.

Джеймс быстро пролистал страницы. В который раз мелькнуло имя Нелли Уильямс, а вот Шерил значилась только под своим псевдонимом. «Поэтому то я и не увидел ее сразу», — понял Джеймс. Он недовольно посмотрел на мадам, но та даже и бровью не повела.

— Что-то не так, офицер?

— Будьте добры, копии, — детектив скрежетнул зубами.

Как только заветные бумаги оказались у них, полицейские поспешили покинуть «Норсвуд плейс».

И вот сейчас, сидя в своем офисе, среди гор папок с бумагами, разбросанных по поверхности фотографий, записей и карт, Джеймс снова просматривал смазанные на плохом принтере копии, где корявым почерком в столбец были записаны имена и даты. Разумеется, раз Шерил записывалась под своим псевдонимом, то и постояльцы могли использовать фальшивые имена. Гонзалес не слишком-то следила за этим — все пометки она будто делала для себя, а не для бухгалтерского отчета.

Мисс Мэйн работала с куда большей регулярностью, чем ее коллега по несчастью. Выходной она брала раз в два дня. Был большой промежуток в середине ноября, когда ее не было в мотеле, почти две недели. Будто бы она болела или, может, ей надо было ухаживать за бабушкой… Последняя дата, когда Энджил значилась в книге постояльцев, была двадцатое ноября… Установленная дата смерти — в ночь с двадцать второго на двадцать третье, перед самым Днем Благодарения.

Джеймс потер виски, чувствуя, как голова гудит от напряжения, не давая сосредоточиться. Имена, даты, записи — все это было перед глазами, но каждый раз, как он пытался соединить их, логика ускользала. Что-то было не так. Будто Сэвидж упускал важную деталь.

— Это все не складывается, — пробормотал он. — Улики... Они разрозненные, как куски пазла, которые кто-то специально перемешал.

Митчелл, сидящий напротив, лениво покачивал ногой, глядя на одну из фотографий.

— Ну, может, это такой хитрый пазл с подвохом? — хмыкнул он. — Знаешь, как те картинки в детских журналах, где половина деталей просто нарисована неправильно.

Джеймс резко поднял взгляд.

— Ты серьезно, Билл? — прорычал он. — У нас два тела, и ни одной чертовой зацепки, а ты шутишь? Это все, что ты можешь предложить?