Джеймс почувствовал, как эти слова попали прямо в цель. Он молчал, но внутри все зашевелилось. Гэри говорил об этом так, словно сам пережил эту истину на собственном опыте. А может, он просто слишком долго наблюдал за людьми, которые не смогли ее понять.

— Это... глубокая мысль, доктор Миллер, — наконец произнес Джеймс. — Но не каждый способен осознать это вовремя.

Гэри криво усмехнулся.

— Да, — согласился он. — Не каждый.

Детектив встал, чувствуя, как эти слова эхом отдаются в его голове. Он подумал о своей жизни: о семье, которую все чаще оставлял на втором плане; о собственной гонке за этим делом, которая стала почти навязчивой идеей. Неужели он тоже был одним из тех, кто откладывает жизнь на потом?

— Спасибо за ваше время, мистер Миллер, — он поднялся, чувствуя, что дальше разговор бесполезен. — Если что-то вспомните, дайте знать.

Гэри кивнул, проводив его до двери. Весь путь он молчал, а Сэвидж не мог отделаться от мысли, что за этим молчанием скрывалось больше, чем просто усталость.

«Джи сегодня снова заговорила о том, как я выхожу из спальни ночью. Она говорит, что это пугает ее. Что я стою у окна, смотрю куда-то в темноту. Она пыталась говорить спокойно, но я видел, как ее пальцы нервно дергались, пока она рассказывала. Она сказала, что я похож на пустую оболочку.

Ее слова застряли в голове. Может, она права? Может, это со мной что-то происходит? Но почему я ничего не помню? Почему мое тело, кажется, живет своей жизнью, когда я сплю? Она говорит это уже не в первый раз. Сначала я думал, что ей просто кажется. Что я не закрыл шкаф или оставил свет в коридоре. Но теперь…

Она показала мне телефон. Сняла, как я ночью стою у окна. Вижу свое отражение, но не узнаю. На видео я что-то бормочу, слова смазанные, бессвязные. Но в конце я произношу: "Найти ее".

Кого найти?

Меня пугает мое тело. Оно больше не чувствуется моим. Иногда я смотрю на свои руки и не узнаю их. Кажется, что они длиннее, сильнее. Шаги стали тяжелее, как будто кто-то другой ведет меня. Это трудно объяснить, но я начинаю бояться самого себя. Раньше я думал, что это просто последствия операции, но теперь... это ощущение чуждости только усиливается.

Это так сильно беспокоит меня, что я впервые позвонил доктору Джефферсону первым за время выписки. Обычно это он звонил и приглашал на плановый осмотр. А тут я сам сделал первый шаг. Объяснил ему ситуацию. Рассказал про сомнамбулизм, про ночные прогулки. Он был спокоен, сказал, что это нормально. Что бывает. Может, побочные эффекты от таблеток.

Как я и предполагал, скорее всего, сказываются побочки от того количества таблеток, которые я пью. Хотя он признал, что подобные "сны" могут быть проявлением какой-то симптоматики, и мое подсознание таким образом пытается сказать о чем-то. Честно говоря, я так и не понял, что он имеет в виду.

Я хотел ему верить. Все еще хочу.

Сначала я подумал, что это просто усталость. Лекарства, стрессы — все это. Ну как обычно бывает: организм дает сбои, а ты сам себе уже придумываешь сценарии для фильмов.

Но сны… Они все портят.

Не знаю, стоит ли рассказывать ему про сны.

Но Господи, они такие живые. Я чувствую запах мокрой земли. Вижу, как лунный свет пробивается через ветви деревьев. А это лицо… Женское лицо, оно каждый раз чуть ближе. Сегодня я даже заметил, как у нее дрогнула губа, будто она хотела что-то сказать.

Я не знаю этих мест. Лес тут большой, и я плохо знаю окрестности, но все выглядит так, словно это реальное место, а не плод моего воображения…

В городе я недавно, может, кто-то знает это место. Надо спросить у Брэндона. Может, тут есть какие-то старые легенды, городские байки. У нас в детстве тоже рассказывали всякую чушь про заброшенный дом за школой. Но это… это не байка.

Но что-то подсказывает — лучше мне от этого не станет.»

— Ты сомневаешься?

Джеймс поднял глаза на Митчелла, пристально следящего за ним.

— Это вопрос или утверждение?

На что Билл лишь неопределенно пожал плечами.

— Ты обычно всегда уверен в себе и этой своей «чуйке». У тебя же вроде все сходится: улики, профиль преступника… Да и мотив налицо. Хотя, конечно, тут можно поспорить, но все же — он, по сути, сам признался.

— Я… не уверен, — Сэвидж потер шею, задумчиво просматривая заключение судмедэкспертов уже в который раз. — Я боюсь, что ошибся, и тогда сломаю парню жизнь.

И все-таки в словах Билла была доля здравого смысла, которая терзала и не давала покоя. И ведь действительно, Гарет Миллер подходил под роль преступника почти идеально. Совпадали приблизительные рост и вес, судя по заключению экспертов по найденным следам ботинок на месте преступления. Совпадали и предполагаемый возраст, от двадцати пяти до сорока пяти. У Гэри не было алиби на даты совершения обоих убийств. Да даже сам характер ран вписывался, сочетаясь с мотивом... Не могло быть все так просто.