— Можешь сидеть и напиваться здесь в одиночестве, слабак, — жестко сказал я, — но запомни: я не стану терпеть твои пьяные истерики и не позволю себя оскорблять.

Опустив голову, Эдик повертел стакан в руках и вдруг со всего размаху швырнул его об стену.

Федор материализовался в комнате как по волшебству, словно подслушивал под дверью. Возможно, так и было.

— Извини, я тут немного намусорил, — обратился к нему Эдик, — пожалуйста, убери это и свари мне кофе покрепче.

Я повернулся и отправился к выходу.

— Андрей…

Я собирался выйти, не обернувшись, — чего уж там, меня наверняка уволят сегодня же вечером. А если даже и не уволят, то мне стоит уйти самому — следующий стакан может прилететь мне в голову, не говоря уже о том, что моё зависимое положение в доме дает Эдику массу других возможностей унизить меня.

Я бы так и сделал, будь он просто избалованным хозяйским сынком, а не беспомощным инвалидом, на которого у меня поднялась рука. Я ударил человека, который не мог дать мне сдачи, наверное, впервые в жизни. Потому я вернулся на прежнее место — в двух шагах от его кресла.

— Ты не мог бы позвонить тренеру и перенести занятия на завтра? Я сегодня немного не в форме.

Я молча кивнул и вышел. Мне стоило поспешить — очень уж странно у него блестели глаза. Пусть сохранит хоть каплю самоуважения после того, как я так жестко поставил его на место. Впрочем, мне пора было привыкать к тому, что проблемы Эдика меня больше не касаются. Для разнообразия стоило подумать о себе — например, как мне жить дальше.

Глава 6

Квартиру я сдал на полгода, из которых прошло чуть больше месяца. Оставалось надеяться, что мне хоть что-нибудь заплатят, прежде чем выгонят с позором за то, что я поднял руку на хозяйского сына — пьяного, несчастного мальчишку на грани нервного срыва. Я не сомневался, что он заслужил пощечину за своё хамское поведение, и не мог понять, почему же так паршиво на душе?..

Пока меня не уволили, я решил наведаться на кухню — неизвестно, как все дальше обернется, может, сегодня я буду ночевать не в уютной комнатке на втором этаже, которую я мысленно называл своей, а где-нибудь на вокзале.

Поел я без всякого аппетита — кажется, впервые с тех пор, как я появился в этом доме. Несмотря на неприветливое выражение лица, Катерина готовила восхитительно.

Я машинально сжевал все, что у меня было на тарелке, поглощенный своими мрачными мыслями. Федор задержал меня у выхода:

— Андрей, зайдите к Эдуарду Евгеньевичу.

Поскольку он не добавил: а потом собирайте свои вещи и проваливайте, я ответил так, как будто все еще намерен здесь работать.

— Я всегда прихожу к нему в это время, так что нет необходимости мне напоминать.

Даже если это последний мой день в этом доме, я не собирался позволять ему диктовать, что мне делать. Хватит с меня босса, остальные мне тут не начальники.

— Я знаю, — спокойно ответил Федор, — но Эдуард Евгеньевич попросил меня, чтобы я вам напомнил.

— В следующий раз не трудитесь, — ответил я, очень сильно сомневаясь, что он будет, этот следующий раз.

— Извините, но я всего лишь выполняю распоряжения хозяев.

Да, мне с ним не тягаться, с его-то опытом… Я не выдержал и подпустил шпильку:

— Например, когда принесли Эдику коньяк? Лучше бы вы не были столь исполнительны.

— Так не забудьте зайти к Эдуарду Евгеньевичу, — невозмутимо произнес Федор.

Все-таки оставил последнее слово за собой. Непробиваемый мужик.

Остановившись перед дверью в комнату Эдика, я сделал глубокий вдох, прежде чем войти.

В комнате был погашен свет, горел только торшер у стены. Я обратил внимание на то, что компьютер уже выключен — должно быть, Эдик и вправду решил вовремя лечь спать, чтобы быть в форме к завтрашней тренировке.

Я надеялся застать его в постели, но он все еще сидел в кресле, хотя и успел переодеться в пижаму — похоже, он попросил о помощи Федора, и это почему-то неприятно задело меня. Внешне он казался спокойным, но по своей любимой привычке накручивал волосы на палец, как всегда, когда нервничал или злился.

— Сам пришел? — нарушил молчание Эдик.

— Федор мне передал твою просьбу, но я бы и так зашел, как обычно.

— Сердишься?

— А ты?

— Один-один, — рассмеялся Эдик, — извини за сегодняшнее, ладно? Мне иногда бывает… трудно.

— Я понимаю.

— Тебе этого не понять, но все равно спасибо… Так что, мир? — Эдик снова как-то странно хихикнул. — Знаешь, я еще немного пьян, кофе не слишком помогает. В мозгах по-прежнему туман, только сердце быстрее колотится.

Я подошел к нему и взял за запястье — пульс действительно слегка частил. Ладонь Эдика вдруг коснулась моей щеки.