Затем он коротко кивает.

Я стреляю в того, кто находится у меня на прицеле, а он стреляет в другого.

Они оба падают замертво, не успев нажать на курок.

Со странным всхлипом я опускаю пистолет и, спотыкаясь, устремляюсь к Зеду, который наклоняется, чтобы проверить тела и на всякий случай отшвырнуть ногой дробовики.

Он хватает меня одной рукой, когда я подхожу к нему, и крепко обнимает.

На самом деле я не знала, что стремилась к этому объятию, но так и было.

Я зарываюсь лицом в его рубашку, вдыхаю его знакомый запах и сжимаю его так же сильно, как он сжимает меня.

— Откуда они вообще взялись? — спрашиваю я, когда, наконец, отстраняюсь.

— Понятия не имею. Я и не подозревал об их присутствии, пока они не появились тут, целясь в меня из пистолетов. Слава богу, ты разозлилась на меня и сбежала, иначе я не уверен, что мы бы выбрались.

Я издаю еще один странный звук — наполовину смешок, наполовину всхлип. Затем я еще раз прижимаю его к себе, прежде чем отойти.

Когда мы возвращаемся в дом, Рины нигде не видно. Мы оба несколько раз окликаем ее, прежде чем она отвечает.

Она услышала выстрелы и, будучи хорошо натренированной своим отцом, побежала в ванную и спряталась в старой ванне под одеялом. Она напугана, но в остальном все в порядке.

— Вы с Эсси разобрались с плохими парнями, папочка?

— Да. Мы разобрались. Теперь все в безопасности, и пора ложиться спать.

— Ты ляжешь со мной в кроватку, папочка? — у нее хороший цвет лица, и она не дрожит. Но в ее глазах явно по-прежнему тревога.

— Конечно, лягу.

Итак, мы укладываем Рину в постель, и Зед ложится рядом с ней, оставаясь поверх одеяла, потому что он все еще грязный и потный. Он что-то тихо, успокаивающе бормочет ей. Я улыбаюсь им, а сердце тревожно колотится в груди.

Когда нахлынувшие эмоции становятся слишком сильными, я ловлю взгляд Зеда и кивком головы указываю на дверь, давая ему понять, что собираюсь вернуться на улицу.

Я оттаскиваю трупы подальше, чтобы они не лежали на виду, когда мы утром выйдем из дома. Затем обхожу периметр с ружьем наготове, но вокруг нет никаких признаков присутствия другого живого существа.

В конце концов я возвращаюсь в дом и поднимаюсь по лестнице, чтобы проверить спальню. Рина крепко спит, положив голову на плечо отца.

Зед тоже крепко спит, обняв девочку одной рукой.

Та же нежность, которую я испытывала ранее, сжимается крепче, поднимается в моей груди. Я долго смотрю на них сверху вниз.

Я совершенно вымотана, и меня так и подмывает занять вторую двуспальную кровать в комнате, но я сдерживаю порыв.

Я занимаю позицию в коридоре, у выхода из комнаты, на верхней площадке лестницы. Это единственный путь, по которому кто-то может добраться до нас. Я остаюсь на страже, пока не проходит больше половины ночи.

Я бы не спала до рассвета, как Зед прошлой ночью, но в конце концов я едва могу держать глаза открытыми. Поэтому я бужу его в предрассветные часы, чтобы мы могли поменяться.

Он сонно улыбается мне, открывая глаза.

Это был долгий день и еще более долгая ночь, но все закончилось хорошо.

Глава 7

На следующее утро мы отправляемся в путь вскоре после восхода солнца.

Становится намного холоднее, чем накануне, поэтому мы достаем из наших тюков верхнюю одежду. На небе пока небольшие облака, но дождя нет. Надеюсь, так будет и дальше.

Мы смогли проделать примерно три четверти нашего путешествия в пикапе, но у нас впереди еще как минимум три или четыре дня пешего пути, так как с Риной и нашей тележкой с вещами мы не можем поддерживать очень быстрый темп.

Если начнется дождь или мокрый снег, наше продвижение замедлится еще сильнее.

День проходит в утомительном, тоскливом однообразии. Я пытаюсь поддерживать оптимистичный разговор с Риной, но даже у нее, кажется, заканчиваются бессвязные рассказы о друзьях, которых она надеется встретить, и о прекрасном доме, который, как она надеется, мы найдем. Я пытаюсь пересказать для нее еще какие-нибудь книги, но рассказывание историй утомляет и напрягает ум, поэтому я не могу заниматься этим долго.

Большая часть дня проходит в тишине, Рина дремлет на тележке, а мы с Зедом стараемся идти как можно быстрее.

Единственное, в чем нам повезло — это в избегании населенных пунктов и других путешественников. Мы всего дважды сталкивались с другими людьми, и оба раза это были безобидные прохожие, которые доставали оружие так же, как и мы, но вежливо обходили нас стороной.

В остальном на дорогах были только мы.

Мы находим старый фермерский дом, чтобы провести в нем следующую ночь, и следующий день проходит почти так же. В ту ночь мы оказались посреди длинной полосы лесистых холмов, и нигде не было видно ни домов, ни каких-либо строений. Так что у нас нет другого выбора, кроме как разбить лагерь.