Зачем, черт возьми, я это сделала? О чем я вообще думала? Это уже невозможно объяснить случайностью. Теперь в наши отношения вошел секс, и ничто не будет прежним.

Итак, я лежу в постели в темноте около пятнадцати минут, не в силах привести в порядок путаницу в своей голове, и решаю сегодня же отправиться за припасами.

С таким же успехом я могла бы отправиться в путь с первыми лучами солнца, поэтому я встаю и натягиваю джинсы, облегающую футболку и толстовку с капюшоном, поскольку сегодня утром будет прохладно.

Рина все еще спит. Я оставляю ее в покое и иду в главную комнату домика.

Зед, должно быть, только что проснулся. Он сидит на краю кровати и включил лампу, так что комната залита тусклым искусственным светом. Его покрывала смяты, и от этого зрелища у меня внутри все переворачивается еще сильнее.

Он спал в этой кровати всю ночь. Вчера вечером он жестко трахал меня, прижимая к двери.

— Привет, — говорит он, потирая лицо и голову обеими руками.

— Привет, — я пытаюсь придумать, что еще сказать, но не могу, поэтому выхожу на улицу, чтобы сходить в туалет.

В хижине есть обычная уборная, но без технического обслуживания и химикатов не было возможности длительное время поддерживать септик в рабочем состоянии, поэтому мой отчим построил простую пристройку на заднем дворе. Посреди ночи мы пользуемся горшком в углу комнаты, а днем ходим в туалет.

Это одно из многих неудобств современной повседневной жизни.

Закончив, я умываю лицо и руки водой из дождевой бочки. Вчера днем я вымыла волосы и туго заплела их в две длинные французские косы. Они все еще достаточно аккуратные и не лезут мне на глаза, поэтому я оставляю их как есть.

Зед качал воду из колодца, но потом ставит контейнер на землю и подходит ко мне.

— Ты куда-то собралась?

— Решила смотаться в другой город и немного поискать припасов.

— Нам сейчас ничего не нужно.

— Я знаю, но мне все равно больше нечем заняться. В любом случае, нам нужно как можно больше запастись на зиму.

— Если зима выдастся еще раз плохой, мы ни за что не прокормимся, — он произносит эти мрачные слова как само собой разумеющееся. Простая констатация факта. Два года назад мы оказались запертыми в хижине из-за месячного ледяного шторма и едва выжили. Зед, его отец и я отдавали большую часть нашей еды Рине. После этого мы с Зедом несколько недель болели, пытаясь оправиться от лишений, а его отец умер.

Это все еще кажется кошмаром. Как будто этого не случалось с нами на самом деле.

— Я знаю, но мы должны хотя бы попытаться. Мне сегодня нечего делать, так что я могу заняться чем-нибудь полезным.

Он пристально смотрит на меня.

— Почему сегодня?

— Почему нет?

— Ты расстроена?

— Я не расстроена.

— Ты выглядишь расстроенной.

— Я не расстроена, — на этот раз я выдавливаю из себя слова, потому что на самом деле начинаю раздражаться. Почему он не может оставить все как есть?

— Бегство не поможет…

— Я не убегаю. Я делаю то, что делала десятки раз до этого. В чем твоя проблема сегодня утром?

Он качает головой, все еще бросая на меня косой испытующий взгляд.

— Что-то не так.

— Ну, единственное, что не так — это то, что ты меня донимаешь.

— В какой город ты собираешься?

— Я снова думаю о Гивенсе. Мне осталось обыскать всего пару кварталов, так что я хотела бы закончить с ним.

— В прошлый раз там были мародеры.

— Я знаю это. Больше их там не будет. Я их убила.

— Тебе не следовало этого делать. Если ты увидишь кого-нибудь еще, тебе нужно спрятаться и убраться оттуда.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать растущее раздражение. Почему, черт возьми, он сегодня утром так раскомандовался?

— Я сделаю то, что должна.

— Нет, ты этого не сделаешь. Ты будешь делать то, что хочешь.

— К чему ты клонишь? Я взрослый человек. Я сама принимаю решения.

— Но твои решения влияют не только на тебя.

Я едва не задыхаюсь от возмущения.

— Я никогда не подвергала тебя или Рину опасности своими решениями. Ни разу!

Все его тело напрягается. Это заметно. Он бормочет сквозь зубы:

— Это не то, о чем я говорил.

— Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь. Почему ты так себя ведешь? Я не должна терпеть целый инквизиционный допрос, просто чтобы отправиться за припасами.

Кажется, он собирается что-то ответить, но ему удается сдержаться. Он быстро отворачивается от меня, его плечи поднимаются и опускаются с несколькими медленными вдохами.