— Сделать что?

Он опускает взгляд на мое лицо, и в его голосе звучит легкое удивление, когда он говорит:

— Позаботиться о вас. Защитить тебя… вас обеих. Такое чувство, что это моя работа. Моя главная обязанность. И я не могу смириться с мыслью, что я… — он качает головой и не заканчивает предложение.

Я делаю несколько судорожных вдохов, и меня переполняют такие сильные эмоции, что я едва могу их переварить.

— Это и моя обязанность тоже. Заботиться о себе. И помогать с Риной. Ты делаешь это не в одиночку, Зед.

— Да, — теперь он снова смотрит на лес, но наклоняет голову, чтобы потереться щекой о мои волосы. — Я знаю. Если бы я делал это в одиночку, у меня бы наверняка случился нервный срыв.

Я хихикаю над его сухим тоном и прижимаюсь ближе. Мне нравится сидеть с ним вот так. Такое чувство, что мы вместе.

По-настоящему.

Не просто неохотные соседи по комнате.

Но и партнеры. Пара.

Я никогда раньше не знала, что хочу этого, но я хочу.

Правда хочу.

— Ну, мы еще не добрались до места, но есть весомый шанс, что все наладится. Если мы сможем поселиться в одном из этих сообществ, то больше не будем одиноки. У нас будут другие люди. Возможно, мы сможем вести какую-то достойную жизнь.

Да. Это то, на что я надеюсь.

— Если мы сможем это сделать, какой жизни ты бы хотел? — я не знаю точно, как у меня хватает смелости задать этот вопрос. Просто сейчас кажется, что мы находимся в безопасном, интимном пространстве, куда не может проникнуть остальной мир.

— Какой жизни?

— Да. Чего бы ты хотел для себя?

— Честно говоря, даже не знаю. Я никогда не был очень амбициозным. Даже до Падения главное, чего я хотел — это иметь возможность заботиться о людях, которых я люблю, и наслаждаться жизнью, насколько это в моих силах.

Я улыбаюсь на удивление нежно.

— Ты тогда определенно много времени проводил, наблюдая за спортивными состязаниями и попивая пиво.

Он смеется.

— Я наслаждался жизнью. И у меня было не так много обязанностей. Я усердно работал на своей работе.

— Я знаю. Теперь я это знаю. И ты искал… кого-то, с кем можно разделить свою жизнь. Не так ли?

— Да, — он лениво гладит меня по волосам. — Я хотел жену и семью. Тогда мне не очень везло в этом плане, но я не просто развлекался.

— Я не осознавала этого раньше, но теперь я все поняла, — это тяжело. — Это очень, очень тяжело. Но я заставляю себя спокойно сказать: — Может быть, у тебя еще может быть все это.

Он замирает неподвижно. Очень неподвижно. Он отвечает не сразу, и я начинаю сомневаться, не зашла ли я слишком далеко, не взяла ли на себя слишком много.

Прямо сейчас я хочу быть женщиной в жизни Зеда. Частью его семьи. Но он никогда не говорил ничего, что намекало бы на то, что он чувствует то же самое. Даже секс, который у нас был, был чертовски горячим, но не сладким и интимным.

У меня нет причин надеяться, что я когда-нибудь смогу стать женщиной в его жизни.

— А ты…? — его голос такой тихий и натянутый, что я едва слышу его.

Я меняю позу так, чтобы видеть его лицо.

— Что я?

— Ты этого хочешь?

Настает моя очередь замереть, будучи захваченной ошеломляющим наплывом нервозности и эмоций.

Он убирает руку.

— Ты всегда казалась такой независимой. Как будто тебе не нужен мужчина. Или вообще никто. Даже в прошлом.

Я облизываю губы.

— Думаю, так оно и было. Я никогда не относилась к тем девушкам, которые мечтают об уютной семейной жизни. Я хотела… — без всякой видимой причины мне приходится проглотить твердый комок в горле. — Я хотела стать астронавтом.

Он издает странный придушенный звук и снова заключает меня в объятия.

— Я знаю, что ты этого хотела. Мне жаль, что теперь эта мечта никогда не исполнится.

Я на грани того, чтобы расплакаться без всякой видимой причины. Я думала, что это давняя потеря, но сейчас она сильно меня задевает.

— Все в порядке. Даже тогда это было маловероятно.

— Все равно.

— Все равно, — я вздыхаю и слегка киваю. — Шесть лет назад, когда упал астероид, мечты и жизненные планы всех людей были разрушены. Это одна из многих вещей, которые он уничтожил. Так много надежд и мечтаний. Но мы все еще здесь. Ты, я и Рина проделали такой долгий путь. Так что все, что мы можем — это построить другую жизнь. Это не значит, что она должна быть плохой.

— Так что же ты представляешь для себя? Если мы сможем обосноваться где-нибудь в безопасном месте? — Зед снова начинает теребить несколько прядей моих волос.