Поскольку мы находимся в глуши, вероятность того, что кто-нибудь наткнется на нас — случайно или намеренно — невелика. Так что главным источником опасности для нас будут голодные хищники в лесу.

По крайней мере, животные не убивают просто так.

Зед напряжен и насторожен — как и с тех пор, как мы покинули хижину — но он старается болтать с Риной и смешить ее. Мы неплохо проводим вечер у костра, а затем укладываем Рину спать в нашей маленькой палатке.

Наверное, я могла бы заснуть, если бы легла, но пока не хочу. Я расплетаю свои французские косички и расчесываю волосы, потому что не делала этого с тех пор, как мы покинули хижину.

Зед сидит на земле, прислонившись к толстому стволу старого дуба. Он держит оружие наготове рядом с правой рукой, и его взгляд блуждает по густым теням леса вокруг нас.

Возможно, он видит больше, чем я. Я вообще ничего не вижу в темноте.

— Что думаешь? — спрашиваю я, продолжая расчесывать волосы расческой, которая была у меня со времен колледжа. Учитывая все обстоятельства, держится она неплохо. — Мне кажется, что завтра мы, возможно, попадем в тот регион, о котором говорили Мак, Рэйчел и остальные.

— Да. У нас нет точного километража, и карта, которую они нарисовали, может быть не совсем точной, но мне тоже так кажется.

— Я знаю, ты скажешь, что мне вечно надо о чем-то беспокоиться, но я не могу не думать: а что, если они не примут нас с распростертыми объятиями? Люди стали занимать оборонительную позицию. Они плохо реагируют на незнакомцев.

— Я тоже об этом думал. Но люди, которых мы встретили, были определенно дружелюбны, и если даже некоторые из них такие же, как они, все должно быть в порядке, — Зед качает головой, вглядываясь в лес. — Нам просто придется принять все как есть. Мы в любом случае что-нибудь придумаем.

— У тебя есть какие-нибудь идеи? Придумал что-нибудь на случай, если они не захотят принимать нас в свое сообщество?

— Мы попробуем другой вариант. Судя по всему, в этом районе несколько разных поселений.

— Да. Должно быть какое-то разнообразие в том, с кем мы могли бы договориться. До того, как вы появились в тот день, мне рассказывали о группе женщин-воительниц, которые путешествуют и помогают людям. И Анна, и Рэйчел некоторое время были частью этой группы.

Он приподнимает брови.

— Ты хочешь присоединиться к ним?

— Нет. Нет, конечно, нет. Я ни за что не оставлю тебя и Рину. Я просто подумала, что они кажутся крутыми.

— Да. Похоже, здесь есть немало хороших людей. С нами все будет хорошо.

Я изучаю его лицо. Он спокоен, ничего не выдает, но в его тоне больше смирения, чем уверенности.

— Ты совсем не волнуешься? — спрашиваю я очень тихо.

Он переводит свой взгляд, чтобы встретиться с моим.

— Ты серьезно? Я до смерти напуган.

Вздохнув, я слегка улыбаюсь.

— Я тоже.

— Я знаю, что первые пару дней я пугал Рину, поэтому я постарался справиться с этим. Но я все еще чувствую то же самое. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я был так напуган.

Может, это и неразумно, но от его признания я чувствую себя намного лучше. Я пододвигаюсь к нему поближе. Я еще не заплела волосы заново, но откладываю расческу и протягиваю руку, чтобы сжать его руку.

— Я тоже.

Он обнимает меня левой рукой, оставляя правую свободной, чтобы при необходимости схватить оружие.

— Ты справляешься с этим лучше, чем я.

— Это забавно, — я кладу голову ему на плечо, наслаждаясь его теплом, ощущением его тела, его землистым запахом. — Я так долго беспокоилась о стольких вещах, пытаясь мысленно охватить все, что может с нами случиться. Но теперь, когда мы действительно это делаем, мне, возможно, стало немного лучше. Для меня всегда труднее всего принимать важные решения. Как только решение принято, мой разум как бы успокаивается насчет него. Не знаю, есть ли в этом какой-то смысл.

Он перебирает пальцами прядь моих распущенных волос.

— Мы разные. Я всегда чувствовал себя хорошо в хижине. Как будто у меня все было под контролем, и я мог позаботиться о Рине и о том, чтобы вы обе были в безопасности. Может, там все не так уж сильно отличалось от нынешней ситуации, но я чувствовал себя именно так. Здесь все вне из-под моего контроля. Я не знаю, смогу ли сделать это, — его голос мягкий, естественный. Но на последних словах он становится хриплым и срывается.

У меня болит грудь. Я прижимаюсь к нему.