– Миледи, – сказал я, преодолевая движущийся барьер из щенят и детей, после чего опустился перед ней на колено. На самом деле письма с королевской печатью, которые я привёз, были адресованы её мужу. Однако, как я заключил из согласия Эвадины на эту встречу, не время было настаивать на формальностях.

Герцогиня Селина и Эвадина, усевшись на подушках, пили чай из маленьких чашечек, который слуга принёс в серебряном сосуде. В руке герцогини чашка смотрелась отлично, усиливая впечатление изящной хрупкости, а вот Эвадина представляла собой почти комичное зрелище – закованная в доспехи и с маленькой Дюсиндой, которая довольно свернулась у неё на коленях.

– Замок Уолверн? – спросила герцогиня, просмотрев первое письмо. Я видел на её лице какой-то сдерживаемый интерес, когда она кратко переглянулась с деверем. – Туда вас отправил Томас?

– Да, миледи, – подтвердила Эвадина.

– Тогда, надеюсь, вы прихватили с собой каменщиков. Там всё насквозь продувается ветрами, особенно зимой. – Герцогиня приглушённо усмехнулась и взяла второе письмо. По мере того, как она читала первые строки, весёлость быстро с неё слетала. На этот раз она обменялась с Рулгартом куда более долгим и тяжёлым взглядом. – Леди Эвадина, вы осведомлены о содержании этого письма? – спросила она.

– Королевская переписка не для моих глаз, миледи, – ответила Эвадина. Хотя с виду поведение герцогини почти не изменилось, но в шатре определённо повеяло холодом. Дюсинда заёрзала на коленях Эвадины, игры остальных детей внезапно стихли, и я понял, что они отлично умеют считывать смены настроения своей матери.

– Время уроков, мои дорогие, – сказала герцогиня Селина, хлопнув в ладоши. Послушно появился слуга и вывел детей из шатра вместе с визжащими щенками. Дюсинда, прежде чем унестись вслед за остальными, прижалась к кирасе Эвадины.

– Пока, тётушка, – сказала она и помахала рукой, пока слуга выводил её. – Пока, мастер разбойник…

– Король посылает нам список имён, милорд, – сказала Селина, поднимаясь с подушек, чтобы передать письмо Рулгарту. – Список имён тех алундийцев, которых он требует арестовать и препроводить в замок Уолверн на суд Помазанной Леди.

На севере аристократы умели читать не многим чаще, чем керлы. А здесь, в Алундии, всё, похоже, было иначе, поскольку рыцарь с лёгкостью прочёл королевское письмо, пускай и выглядел при этом всё мрачнее и мрачнее.

– Здесь больше сотни имён, – сказал он. – Многие из них – аристократы с хорошей репутацией или очень важные люди этого герцогства. Король Томас возлагает на них всевозможные злодейства, но я безо всяких сомнений знаю, что в этом списке есть люди, которые ни на кого не поднимали руки.

Теперь настал наш с Эвадиной черёд обменяться многозначительными взглядами. Значит, вот он, кол в ловушке короля Томаса, и она-то оказалась совсем не топорной, так что, выходит, правильно я его оценил. Недостаточно было просто отправить роту Ковенанта через границу, чтобы занять развалины замка. Эвадине поручили миссию, которая наверняка вызовет гнев у самых сильных представителей этих земель, а потенциально может привести к бунту. Жаль, что мне не пришло в голову прочитать раньше королевские послания, ведь не так уж сложно заново запечатать письмо, а то и вовсе сжечь его и написать более подходящую замену. И всё же, такая простая уловка не посетила мои мысли. «Ты слишком много этого принимаешь», сказала Эйн о моём лекарстве, и возможно она была права.

Я увидел, как на лице Эвадины промелькнуло выражение опасения, а потом она встала и очень уверенно заговорила:

– Свою присягу я приносила королю, – сказала она. – Для меня честь, что он в меня верит. У меня есть приказы, которым я обязана следовать, и у вашего мужа – тоже. Сегодня мы говорили о приятном – о детях и о радостях, которые они приносят. О чае, о виноградниках юга, которые производят такой замечательный бренди. Мы не говорили об убийствах, о резне, о жестоких преследованиях, которые претерпевают те, кто исповедует истинную веру. В этом заключается главная забота Короны и Ковенанта, и поэтому я здесь.

– Говорит Воскресшая мученица, – только что не прорычал Рулгарт. – Не воображайте, будто ваша фантастическая чепуха добавит вам здесь новообращённых. В Алундии мёртвые не воскресают…

– Брат! – резко оборвала его герцогиня. Рулгарт проглотил остальные слова, крепко стиснув зубы, и я внимательно отметил, как его ладонь сжалась на рукояти меча.

– Очевидно, – продолжала Селина, не уступая самообладанием Эвадине, – что вы дали нам немало пищи для размышлений, и негоже простой герцогине соглашаться на эти условия. Решать моему мужу. Я же со всей возможной поспешностью доставлю ему эти послания. Вы же вольны отправиться в замок Уолверн и ждать его ответа.

Эвадина была в праве сказать, что подобное разрешение не требуется, поскольку её сюда отправили по королевскому приказу. К счастью, прагматизм вынудил её спокойно ответить с поклоном:

– Буду с нетерпением вскоре ждать послания от герцога с согласием с королевским эдиктом, миледи. Не сомневайтесь, что каждый, кто явится ко мне ради правосудия, получит полноценное слушание, и ни одна невинная душа не понесёт несправедливого наказания. Даю слово, как стремящаяся Ковенанта Мучеников и Воскресшая мученица.