– В Алундии нет керлов, – объяснил Уилхем, когда я обратил внимание на здоровье местных. – Таких, как у нас. Простолюдины платят ренту своему лорду, но не принадлежат ему, и потому могут уйти, если захотят. А ещё, как только заплатили подать, всё оставшееся зерно они могут продать. Фермеры вернее получат с земли всё, что возможно, если смогут получить с этого прибыль.

Было удивительно, как такой засушливый по слухам регион удаётся настолько обильно возделывать. Мы проходили многие мили холмов, на которых террасами раскинулись виноградники и фруктовые деревья – сейчас, зимой, на ветках не было листьев, но с приходом весны они наверняка расцветут. Впрочем, по мере приближения к замку Уолверн плодородие сменялось каменистыми крутыми холмами, лишёнными растительности.

– Построили плюху посреди земли, которая не производит ничего, чтобы её поддерживать, – фыркнул Уилхем, плотнее закутываясь в плащ и грустно глядя на замок. – И это ещё одна причина, по которой его постоянно захватывали.

– Благодаря мастеру Писарю, – сказала Эвадина, – провизии роте хватит на всю зиму.

Мы действительно пересекали Алундию с длинным обозом телег, нагруженных солониной, зерном и консервами. Эти богатства стали результатом разнообразных сделок с торговцами на пути на юг. Я осторожно отыскивал набожных людей с репутацией искренней приверженности Ковенанту, которые могли сделать безвозмездные пожертвования на священную миссию Помазанной Леди. Для этого приходилось убеждать Эвадину лично читать проповеди и благословлять многочисленные дома, фермы и мельницы, и она переносила это с похвальным терпением. Впрочем, дальше вера не распространялась, и даже самые набожные торговцы никогда бы добровольно не опустошили свои кошельки. Чтобы собрать достаточно товаров, которых хватило бы роте на несколько месяцев, потребовалось немало помахать Королевским Предписанием, и в дополнение разумно углубиться в наши запасы недавно полученных соверенов. Так же наполнять телеги помогла клятва Помазанной Леди, что все долги будут оплачены до следующего лета. Несмотря на всё это, мне не нравилась перспектива сидеть в этом месте – на конце настолько длинной и хрупкой линии снабжения и, что ещё важнее, подкреплений.

– Народ при каждом удобном случае растаскивает обработанный камень, – объяснял Эстрик, ветеран из Кордвайна. Он редко страдал многословностью, но ему было что сказать, когда речь заходила о замках. При ближайшем рассмотрении это место производило ещё более тягостное впечатление – бреши во внешней стене оказались широкими, а на земле не валялось обломков, которые легко можно было бы использовать для починки. – Надо было повнимательнее посмотреть на дома, мимо которых недавно проходили, наверняка в тех стенах нашлось бы немало кирпичей не по размеру. А судя по тому, как тут чисто на земле, они увезли всё полезное уже много лет назад.

– Получается, ты знаком с работой каменщика, рядовой Эстрик? – спросил его Уилхем.

– Немного, милорд. – Эстрик из въевшегося раболепия хотел было отбить костяшками по лбу, но потом сам себя одёрнул. По всей видимости, некоторые привычки не могла нарушить даже солдатская жизнь. – То есть, сержант. – Он закашлялся, а потом заговорил снова: – Мой отец был каменщиком. Строил замки по Кордвайну и Альтьене, да. Если б не погиб во время Герцогских войн, то научил бы меня всему.

– Это можно починить? – спросил я его, указывая на бреши.

– Всё, что упало, можно заново отстроить, мастер Писарь. – Эстрик хмуро посмотрел на стены, и на его простом лице появилось выражение сомнения. – Вопрос только в камне и в рабочих руках. Конечно, в этих холмах камня полно, вот только обтесать его и доставить сюда будет нелегко. Я бы предложил залатать эти дыры деревом, хотя и его в окрестностях маловато. – Он ещё немного подумал, постукивая шишковатыми пальцами по изрезанному шрамами подбородку. – Наверно, можно попробовать укоротить.

– Укоротить? – спросил Уилхем.

– Взять камень с верха стены, – ответил Эстрик. – И им залатать бреши. Это значит, что внешняя стена уже не будет таким же барьером, но, пережив пару осад, могу сказать, что хоть какая-то стена лучше, чем никакой.

Только одно вызвало одобрение Эстрика – глубокий ров вокруг внешней стены.

– Умно, – протянул он, когда мы остановились у частично сгнившего подъёмного моста, соединявшего край рва с широкой аркой главных ворот. – Добавляет дюжину футов высоты, которую придётся преодолеть нападающему, и он слишком широкий, лестницу через него не перекинешь.

– По крайней мере, хоть кто-то знает, что делает, – прокомментировал Уилхем, после чего повернулся к Эвадине. – Миледи, похоже, у нас в лице рядового Эстрика есть отличный кастелян. Предлагаю произвести его в сержанты и поставить во главе работ.

– Великолепное предложение, – сказала Эвадина, одарив Эстрика улыбкой. – Поздравляю, сержант-кастелян.

Как всегда, оказавшись в центре внимания, Эстрик утратил сходство с бульдогом-переростком и превратился в смущённого робкого ребёнка. На миг показалось, что он лишился дара речи. Он сидел в седле, опустив глаза, и краснел пятнами разных оттенков розового цвета. Наконец он бросил взгляд на Эвадину и, запинаясь, проговорил:

– Никогда… никогда меня раньше не поднимали до сержанта, миледи. Ни один капитан не считал меня достойным.

– Глупость ваших прежних капитанов – не моя забота, сержант. – Эвадина кратко кивнула в сторону дряхлых потрескавшихся стен. – Вашей первой задачей будет тщательно проинспектировать это место и доложить мне план работ. Ваши предварительные выводы я выслушаю сегодня после вечерней проповеди. А сейчас… – Она с сомнением посмотрела на потрёпанные и расколотые доски подъёмного моста. – Прошу вас отыскать способ провести нас внутрь без лишней опасности.