— Не думаю, что это хорошая идея.

Взгляд Глеба опускается на мои руки, которыми я держусь за кресло. Сжимаю его так сильно, что костяшки пальцев побелели. В конце концов, его глаза поднимаются и встречаются с моими.

— Пойдём выпьем, поговорим за пределами офиса. Я вижу, тебе тяжело обсуждать это здесь.

Ради собственного рассудка мне нужно знать, что он замышляет. В какую игру он играет. Поэтому, хотя я и знаю, что играю с огнём, киваю.

— «Чёрный Камень» тут рядом, внизу по кварталу, и там обычно тихо. Ресторан с небольшим баром.

Глеб встаёт.

— Веди.

Софа всё ещё сидит за своим столом, когда мы выходим из моего кабинета. Я уже совсем про неё забыла.

— Эм, я провожу господина Соловьёва.

На её лице расцветает озорная улыбка.

— Хорошего вечера.

В моей голове полный сумбур, пока мы идём по кварталу. Я не собираюсь показывать, что знаю, что он знает мою истинную личность, так что придётся придерживаться истории о нарушении правил «врач-пациент».

Смешно, конечно.

Переспать с моим пациентом — это наименьшая из моих забот в данный момент.

В ресторане Глеб отодвигает для меня барный стул, словно он джентльмен и это какое-то свидание. Едва пять часов вечера, так что в баре пусто, кроме нас и бармена. Мы заказываем два бокала вина, но я не притрагиваюсь к своему. Мне нужно быть в здравом уме. Ну, насколько это возможно в эти дни.

— Итак… — говорит Глеб. Он озаряет меня застенчивой улыбкой, и, как ни странно, я бы поклялась, что она искренняя. — Было так плохо? Что ты убежала?

Смотрю вниз в свой бокал с вином и качаю головой.

— Доверие между врачом и пациентом священно. Этого никогда не должно было случиться.

— Но теперь ты не мой врач.

Поворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

— Ты следил за мной? В тот вечер… после?

— Что? — Глаза Глеба сужаются. Он отшатывается. Выглядит оскорблённым. — Нет. Очевидно, тебе нужно было пространство. Почему ты спрашиваешь?

Этот мужчина либо лучший лжец на свете, либо говорит правду.

Но как это может быть? Мог ли он подобрать брелок и не знать, кому он принадлежит? Если он нашёл его на улице в тот день, когда мы столкнулись, зачем его оставил?

И все знают цвета хоккейной команды НеваСталь…

Мои мысли прерывает голос. Знакомый женский голос.

— Марина?

Поворачиваюсь и вижу стоящую там Карину. Рядом с ней её муж Артём.

У меня отвисает челюсть.

— Карина…

Она обнимает меня крепко.

— Я так и думала, что это ты.

Артём кивает с грустной улыбкой.

— Привет, Мара.

После приветствий они оба смотрят на Глеба. У меня нет выбора, кроме как представить его — лучшему другу человека, который убил его жену. Мой мир внезапно съёживается так сильно, что мне кажется, я задыхаюсь.

— Это Глеб. — Я не объясняю, кто он, и не называю его фамилию. Чем меньше сказано, тем лучше. — Глеб, это Карина и Артём.

Артём Ковтун даже более известен, чем был Андрей. Любой, кто смотрел хоккейный матч твоей команды, узнал бы его. Но Глеб не дрогнул. Он встаёт, и мужчины пожимают друг другу руки.

— Приятно познакомиться.

— Я всё собиралась тебе позвонить, — говорит Карина. — Сходить на обед. Но третий ребёнок доконал меня. Я редко куда выбираюсь в последнее время. Даже на половину хоккейных матчей в этом сезоне не ходила.

Мои глаза метнулись к Глебу при упоминании хоккея. Снова он выглядит невозмутимым. Мне кажется, моя голова сейчас взорвётся, пытаясь понять этого человека. К счастью, входит ещё одна пара — люди, с которыми Карина и Артём должны ужинать — так что я пользуюсь моментом и прощаюсь.

Карина обещает позвонить.

Вероятно, она позвонит, но я не возьму трубку и никогда не перезвоню.

Да какая разница.

И снова только я и Глеб. Моё сердце колотится, в висках стучит, и… я понимаю, что не могу этого выдержать.

Не могу больше играть в эту игру. Не могу быть ни кошкой, ни мышью.

Я просто хочу домой.

Думаю о том, чтобы убежать, но я бегу уже слишком долго. Поэтому встаю и смотрю на мужчину рядом со мной.

— Всё кончено, Глеб.

Он морщится.

— Ты уходишь?

Киваю и просто выхожу за дверь. На этот раз не оглядываясь.

Глава 35

Сейчас

Раньше, до всего этого, я любила конец рабочего дня. Любила приводить в порядок свои записи, позволяя своим пациентам вновь пройти сквозь моё сознание, как будто перелистываю страницы их судеб, вспоминая каждую деталь, как я старалась им помочь, или мучительно пытаясь найти новые слова, новые подходы, чтобы помочь им справиться с тем, что их гложет.