— Хорошо, — произнёс он, и это слово показалось ему чужим во рту. — Но если ты лжёшь…

Он не закончил. Ему и не нужно было.

Лена застыла на полуслове. Её аналитический взгляд потерял фокус, устремившись куда-то за его плечо.

— Снайпер, — бросила она. — Одиннадцать часов, второй ярус.

Она не успела закончить фразу. Сухой, резкий треск, будто лопнула стальная струна. Пуля ударила в гранитную колонну в сантиметре от головы Лены, выбив облачко каменной пыли.

Хавьер не думал. Он действовал.

Одним резким движением он толкнул Лену вниз, за колонну. Другой рукой подхватил Люсию, перекидывая её через плечо, как мешок. Он не спасал Лену. Он сохранял актив.

И тут же начался ад.

Второй выстрел, третий. Пули защёлкали по полу, высекая искры. Кто-то в толпе закричал. Один крик стал детонатором. Через секунду вокзал взорвался. Паника рванула по толпе. Люди с воплями бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног.

Хавьер двинулся сквозь эту ревущую массу как ледокол. Его плечи работали как тараны.

— Сюда! — крикнул он Лене, указывая подбородком в сторону эскалаторов, ведущих в подземелья метро.

Она, на удивление, не растерялась. Лицо было бледным, но глаза оставались холодными и сфокусированными. Она поднялась и побежала за ним, низко пригнувшись.

Ещё один выстрел. Тяжёлая пуля, судя по звуку, винтовочная, пробила огромное электронное табло. Оно взорвалось снопом синих искр и с гудением погасло. В воздухе резко запахло горелым пластиком.

И в этот момент Люсия, висевшая на его плече, внезапно напряглась. Её голова неестественно дёрнулась в сторону стрелка на антресоли. Из её горла вырвался тихий, вибрирующий звук, похожий на стон трансформатора. Это была реакция системы.

В ту же секунду с другой точки по стрелку на антресоли открыли огонь.

— Блядь! — выдохнул Хавьер. Он понял. Люсия была не просто грузом. Она была живым целеуказателем.

Он нырнул за массивную бетонную опору, стаскивая за собой Лену. Выхватил свой «Глок-19». Выглянул из-за укрытия. Два стрелка на втором ярусе. Ещё один внизу. Все в одинаковой серой тактической одежде. Профессионалы.

— Это не твои люди, — бросил он Лене, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Серая тактическая одежда без опознавательных знаков, — выдохнула она, прижимаясь к холодному бетону. — Это почерк Aethelred. Ликвидаторы Хелен Рихтер. Они не берут пленных.

Хавьер сделал три быстрых выстрела в сторону стрелка внизу. На подавление. Выиграть несколько секунд.

— К эскалатору! Бегом!

Они рванули через открытое пространство. Мир сузился до пятидесяти метров простреливаемого пола. Грохот выстрелов смешивался с воплями. Он чувствовал, как пули с шипением вспарывают воздух рядом.

Они достигли эскалатора и кубарем скатились по неработающим ступеням вниз. Шум вокзала наверху стих, сменившись гулкой тишиной туннеля. Они скрылись в темноте. На время.

За тысячи километров, в тишине своего московского кабинета, Дмитрий Воронов с лёгкой улыбкой наблюдал за драмой. На одном мониторе шла запись хоккейного матча. На втором, беззвучно, разворачивалась тактическая карта гамбургского вокзала.

В динамике телефона раздался сухой голос его технаря, Антона «Сыча». — Они ввязались. Команда Рихтер. Работают грязно. Цель потеряли в туннелях. Наши продолжают вести объект «Орлова».

Воронов не отрывал взгляда от экрана с хоккеем. — Посмотри на это, Антон, — произнёс он своим бархатным голосом. — Посмотри, какая красота. Наши их возят, изматывают. Заставляют ошибаться. Это — стратегия. А эти… — он лениво кивнул в сторону карты, — …эти лезут напролом. Без изящества.

— Прикажете нашим вмешаться?

— Ни в коем случае, — Воронов сделал глоток ледяной воды. — Зачем прерывать такую любопытную пьесу? Пусть суетятся. Леночка умная девочка. Она приведёт солдата куда нужно. А мы… мы просто проследим. Наблюдай, голубчик. Искусство требует терпения.

Он отключил связь. На экране хоккеист закладывал очередной вираж. Воронов удовлетворённо улыбнулся. Он всегда предпочитал играть вдолгую.

Подвал вонял влажной землёй, гнилью и плесенью. Единственная голая лампочка отбрасывала тусклый свет. С потолка размеренно капала вода.

Как только тяжёлая стальная дверь захлопнулась, Хавьер сбросил Люсию на груду старых мешков и прижал Лену к влажной стене. Его рука легла ей на горло, не сжимая, но обещая.

— Это были твои люди? — его голос был неестественно тихим. Голос «берсерка» на поводке.

Её дыхание осталось ровным. Она даже не попыталась вырваться. — Если бы… это были… мои люди, — выдохнула она, — вы бы сейчас разговаривали с ними. А не со мной. И были бы уже мертвы.

Её логика была холодной и безупречной. Он не убрал руку, но хватка ослабла.