Лена помолчала. — Это половина проблемы. Для расшифровки и компиляции нужен нейроинтерфейсный процессор «Цикада-7». Экспериментальное оборудование. Их меньше двадцати штук.

Она снова посмотрела на него. — И каждый отслеживается. Aethelred, СВР, Моссад, ЦРУ. Как только мы его включим, мы станем неоновой мишенью. У нас будет… может, несколько часов, прежде чем на нас обрушатся все.

Хавьер медленно переваривал информацию. Тишину нарушала только мерная капель: с проржавевшего листа на крыше срывалась вода. Шлёп. Пауза. Шлёп.

Он посмотрел на Люсию. На её бледное лицо. — Значит, — сказал он наконец, и голос его сел, лишившись ярости. В нём осталась только тяжёлая, свинцовая усталость. — Нам нужно то, что почти наверняка нас убьёт, чтобы получить шанс её спасти.

— Вероятность успеха ниже семнадцати процентов, — уточнила Лена бесстрастно.

— Порядок, — кивнул Хавьер. Он снова отвернулся к выходу. — Где достать эту… «Цикаду»?

— На чёрном рынке. Но это будет очень дорого. И очень опасно.

— Всё в этом мире дорого и опасно, — бросил он через плечо.

К вечеру Марко нашёл их. Бывший сослуживец Хавьера, здоровенный корсиканец, он владел баром «Трезубец» в лабиринте старых марсельских улочек. Он не задавал вопросов. Просто посмотрел на Хавьера, на спящую Люсию, кивнул и провёл их в заднюю комнату.

Здесь было тепло и пахло жизнью: жареным луком, чесноком, пивом. Марко молча принёс им две тарелки с дымящимся рагу, хлеб и воду. Затем так же молча удалился, лишь на секунду задержав на Хавьере взгляд. Взгляд, в котором не было вопросов. Этого хватило.

Они ели в тишине. Напряжение между ними никуда не делось, но здесь, в этом крошечном закутке, пахнущем едой, оно утратило свой ледяной звон.

Хавьер заметил это не сразу. В ушах Лены торчали белые наушники, из которых доносилось тихое шипение. — Что ты слушаешь? — спросил он, когда тарелки опустели.

Лена вздрогнула. — Что?

— В ушах. Что это?

— А. Ничего. Это белый шум.

— Зачем?

Она отвела взгляд. Поколебалась. — Сигнал «Пастыря»… он оставляет эхо, — сказала она наконец, и голос её стал ещё тише. — Не только от неё. От всех… объектов, с которыми я работала. Когда я анализирую сигнал, я… ну, я слышу их. Не голоса. Ощущения. Страх. Боль. Шум помогает… заглушить. Отфильтровать.

Она замолчала. Хавьер смотрел на неё, и его инстинкт, кричавший, что она — враг, впервые дал сбой. Он не до конца понимал, о чём она, но уловил главное. Он услышал отголосок собственной боли. Желание заткнуть уши и заглушить прошлое.

Он увидел не шпионку Воронова. Он увидел такого же загнанного зверя, как он сам.

Он ничего не сказал. Просто молча кивнул.

И в этой тишине между ними возникло что-то хрупкое и безымянное. Не доверие. Ещё не союз. Простое, звериное понимание: они оба — раненые, забившиеся в одну нору, чтобы пережить бурю.

Через час, когда Лена задремала, Хавьер встал. Он подошёл к Люсии, поправил на ней куртку, проверил пульс. Ровный. Сильный.

Он отошёл в тёмный угол, достал старый спутниковый телефон и набрал номер по памяти.

— Аптекарь. Это Страж.

Голос на другом конце был спокойным, с лёгким итальянским акцентом. — Страж. Думал, ты уже в утиле. Что нужно?

Хавьер ценил эту прямоту. Аптекарь был циничной сукой, но его кодекс Хавьер знал и уважал: тот работал за деньги и не предавал клиента, пока контракт не закрыт. Самый надёжный человек в их мире.

— Мне нужна «Цикада-7», — сказал Хавьер тихо. — Срочно.

На том конце повисла пауза. Хавьер услышал, как звякнул лёд о стекло. — Серьёзный запрос, — протянул Аптекарь. — За этой железкой сейчас бегают все. Это не просто дорого. Это громко. Ты уверен?

— Цена не имеет значения. Можешь или нет?

Ещё одна пауза. — Есть вариант. Грязный. Со склада недавно «ушла». Забрать придётся самому. Неаполь. Церковь Сан-Дженнаро, старые кварталы. Двое суток, полночь. Ящик из-под вина у алтаря.

— Чисто? — спросил Хавьер.

— Место чистое. Товар — нет. Он оставляет след. Твоя проблема. Деньги вперёд. И, Страж… не ошибись. Второй раз я тебе её не достану.

Аптекарь повесил трубку.

Хавьер выключил телефон. На его лице впервые за последние дни появилось что-то похожее на облегчение. План был. Цель была. Он был уверен в Аптекаре.

Он вернулся к дивану и сел на стул рядом, положив пистолет. Он посмотрел на Лену, потом на Люсию. Впервые у него была не просто надежда. У него был путь.