Сам я будто переломился пополам и упал на шею лошади, руки безвольно повисли, и я стал сползать с седла. Лошадь, испугавшись взрыва, понеслась еще быстрее.

Со стороны я должен был выглядеть как мертвец, готовый вот-вот выпасть из седла.

Конечно, эффектней и убедительней было бы, как в цирке или кино свесится с лошади вниз головой. Но мы не в цирке, и я не мастер джигитовки. Надеялся, что мне хватит сил хотя бы так удержаться на лошади еще некоторое время с помощью только ног.

Слава богу, получилось все как надо.

Преследователи доскакали до упавшего мешка, заглянули в него, вытащили шкатулку. Несколько мгновений рассматривали ее и совещались. Потом не спеша направились к уже остановившейся моей лошади. Я, лежа на ее шее, продолжал усиленно изображать труп и думал, что делать, если авалонцы доберутся до меня раньше, чем Олег.

Однако Сельвестрыч не подвел. Он подлетел на своей лошади ко мне, пальнул пару раз в сторону авалонцев. Те опять остановились и принялись совещаться. Олег хватанул мою лошадь под уздцы, и мы помчались в сторону Санкт-Петербурга.

Авалонцы проводили нас долгим взглядом, развернулись и поехали назад в гавань. Олег же, проскакав еще с полкилометра, свернул в ближайший лесок и остановил лошадей.

Я не слез, я буквально сполз с лошади на землю, и минут десять лежал без движения. Олег расположился рядом, сунул в рот травинку и принялся, не спеша чистить оружие. Увидев, что я зашевелился, он посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом и сказал:

– Ты знал, что все так и будет. Интересно откуда?

– Ничего я не знал, просто предполагал.

– Что?

– Что возможно у них в шкатулке у них моя кровь. Это мне стало ясно, когда, я понял, что курьер отправляется именно с Литейного двора. Знаешь, там я последнее время ничего своего не оставлял, кроме нескольких капель крови. Конечно, у князя-кесаря еще какие-то мои бумаги есть, но они у него давно, и вряд ли возникла необходимость прямо сейчас отправлять куда-либо. Я в такие совпадения не верю.

– Вот странно, Андрей Борисович, когда ты все объясняешь, все понятно и логично, но до того, как ты расскажешь ничего ведь непонятно. В который раз убеждаюсь, что вещий ты.

– Ладно, Олег Сельвестрыч хватит мистику нагонять. Ты лучше скажи, куда это мою кровь собрались отправлять и на что еще проверять ее будут? Что в ней такого интересного может быть, что за нее драчка началась? И кто такие эти дерущиеся? Авалонцы вроде ж все? Знаешь?

Орк долго не отвечал, смотрел на меня и одновременно сквозь меня. В глазах его вспыхивали какие-то странные огни. Мне показалось, что на меня смотрит не Олег, а сотни поколений орков, живших до него, или тех, кто будет жить после него. Наконец, он будто очнулся, посмотрел на меня уже осмысленно и произнес:

– Знать, то я не знаю, но предположить могу. Но надеюсь ошибиться, потому что мне страшно от этих моих предположений.

Олег Сельвестрыч выплюнул травинку и поднялся на ноги:

– Поехали, Андрей Борисович! Быстрее доберемся, быстрее я тебе поведаю свои подозрения.

– Ну что ж, Олег Сильвестрович, поехали. Тем более до города тут совсем ничего осталось, - я тоже поднялся на ноги, поправил за спиной тесак, взял в руки посох, подаренный орком, и был готов ехать.

– Нет, Андрей Борисович, в Санкт-Петербург мы с тобой не поедем. Думаю, там сейчас изрядный переполох стоит, после убийства стольких эльфов!

– Пожалуй, ты прав, мой друг! Но нам надо забрать из города нашего Шереметьева. Он же приглядывать за мной приставлен. Зачем же подводить человека. Хотя я ему записку оставил, - найдет!

– Вот именно. Думаю, надо ехать не в Санкт-Петербург, а в твое имение. Тем более, не хотел тебе до поры до времени говорить, но когда я ехал в Санкт-Петербург из Риги – встретил твоего Яниса с каким-то парнем. Он сказал, что когда доберется до Риги, передаст письма и если ты не приедешь, то поедет в имение тебя искать, - сказал Олег.

– Я так понимаю, увидел ты его пару дней назад! Если это так, то он еще только на подходе к Риге. Можем успеть нагнать. Все равно за отведенную князем – кесарем неделю я ему никаких бумаг из своего поместья не доставлю. Да и добираться верхом либо долго, либо всю задницу отобьешь. Даже до Риги верст пятьсот не меньше скакать.

– Пожалуй, ты прав, на лошади дней десять добираться.

– Десяти дней у нас нет. Максимум неделя на туда и обратно. Потом мне князь-кесарь голову отвертит и скажет, что так и было, - ответил я.