Первые полчаса, в течение которых Блайт разглядывала приглашение, она внутренне негодовала из-за наглости Сигны. Следующие полчаса размышляла о скрытых мотивах кузины. Наконец она положила приглашение на стол и принялась расхаживать по гостиной. С каждым шагом девушка все отчетливее ощущала маленький гобелен, спрятанный под корсетом.

Все эти недели после отъезда кузины Блайт каждый день заполняла свой дневник теориями, смиряясь с тем фактом, что больше не будет светских встреч, на которых можно было бы что-нибудь выяснить. После того, как отцу вынесли приговор, она почти не появлялась в чайных, и следить за сплетнями стало невозможно. Она постоянно придумывала, как бы сообщить новость о сомнительном мотиве Эверетта, хотя сомневалась, что на свете найдется хоть один человек, который ей поверит. А значит, после всего, что она сделала, Блайт нечего было предъявить расследованию, кроме рассказа об ужасающей галлюцинации мертвой Элизы и гобелена, который мог изменить ее судьбу.

Он был теплым на ощупь, а нити вокруг него с каждым днем становились все более заметными. Блайт следовало бы удивиться всему, что она узнала, или той легкости, с которой Арис ее контролировал. Но чему удивляться, если она сама видела тени вокруг кузины и Элизу с Элейн, которые были совершенно здоровы, а в следующее мгновение напоминали скелеты? Блайт видела, как сам воздух прошит золотыми нитями, и руки, которые могли отнять жизнь так же легко, как и подарить. Она верила всему, что говорил Арис.

Он был странным человеком, и хотя она не доверяла ему, Блайт не могла забыть его решимость, с которой он пробирался через лес, чтобы спасти лисенка, которого потом держал на руках. Он не мог быть совсем уж плохим. Да, он был могуществен, но и Сигна была такой же. Кроме того, прежде заключались гораздо менее выгодные браки. Если Сигна злится – если Ангел смерти так крепко держит ее в объятиях, – Блайт даже окажет ей услугу. Возможно, когда все закончится, Сигна сама это поймет. И тогда их отношения снова наладятся, и Блайт не придется терять и ее тоже.

Блайт еще мгновение прижимала гобелен к груди, прежде чем подошла к столу, уверенная в своем решении. Она взяла ручку и пергамент и написала Арису письмо.

Первого июня мисс Фэрроу устраивает бал в Фоксглав.

Я буду там с гобеленом и надеюсь, ты составишь мне компанию.

Она переписала все подробности из приглашения, затем вложила письмо в конверт, запечатала его воском и велела Уильяму немедленно отнести его в Вистерию.

Он вернулся через три часа с ответом от Ариса.

Ни за что на свете не пропущу это.

Удивительно, как быстро Фоксглав вернул прежний лоск, сменив пыльную серость на образцовость приморского поместья. Сигна наняла много слуг и теперь не знала, что с ними делать. Они работали круглосуточно, оттирая стены, окна и панели пола. Когда-то унылые занавески были выстираны и развешены, и в доме стало светлее, чем она могла себе представить. С мебели смахнули пыль, а пианино настроили и отполировали. Исчезли все следы паутины и останки крысиных скелетов. И когда Сигна провела рукой в белой перчатке по книжному шкафу в гостиной, на ткани не осталось и пылинки.

На это ушло даже больше сил, чем она ожидала, но теперь Фоксглав стал домом, которым можно гордиться и которым будут восхищаться гости. До бала оставалось всего несколько часов, так что они успели как раз вовремя.

– Все выглядит потрясающе, – сказала Сигна слугам, внимательно следившим, как она ходит из гостиной в прихожую, проверяя, все ли на месте. – Ваша работа превзошла мои самые смелые ожидания. – Среди прислуги раздался тихий общий вздох облегчения. Сигна сразу же встретилась взглядом с Элейн, и молодая женщина бросила на нее извиняющийся взгляд. Люди были на взводе с самого визита Рока судьбы. Вероятно, они и представить себе не могли, что их новая хозяйка будет принимать у себя столь важную особу, как принц, да еще и в доме, который до сих пор напоминал скорее сарай. Она не сомневалась, что всем известно, как она не предложила принцу напитки. И до нее дошли слухи о том, что люди считают странным отказ Сигны менять мрачные произведения искусства на что-то более живое.

Девушка подождала, пока персонал удалится, чтобы в последний раз проверить комнаты, прежде чем обратить свое внимание на трио духов, которые смотрели на нее с дивана. Теперь Сигна знала их имена: дочь звали Тилли, мать – Викторией, а отец-очкарик был Оливером и зорко наблюдал за всем происходящим. Сигна узнала, что он много лет проработал с ее отцом в архитектурном деле.

– Какое платье ты наденешь сегодня вечером? Что-нибудь великолепное? – спросила Тилли с тоскливыми нотками в голосе. – Следует выбирать тщательно на случай, если умрешь. Представь, что всю оставшуюся жизнь ты будешь носить корсет.

– Сегодня меня беспокоят гораздо более важные вещи. Хотя, если хочешь знать, да. Мое платье будет великолепным. – И если прежде Сигна не задумывалась, какой трагедией было бы умереть в нем, то теперь определенно сделала это. – Но вряд ли это будет иметь значение, потому что если я умру, то ни за что не останусь здесь с вами. И знаете, загробный мир не так уж плох.

– Ты его видела? – Глаза Тилли так широко раскрылись, что Сигна испугалась, как бы они не выскочили из орбит. У нее не было ни малейшего желания выяснять, бывает ли такое с духами.