За первые сутки мы отмахали километров восемьдесят, обогнув Саол и двинувшись в обход очередной запретной или заповедной земли на север. Вторые сутки оказались менее продуктивными – семьдесят километров. Третьи стали настоящим испытанием – тридцать километров.

И это ещё было неплохо, учитывая, что всякие подобия дорог закончились и мы топали по чистому и незамутнённому бездорожью, огибая многочисленные чащобы, которых становилось больше с каждым часом.

Я уже и забыть успел, как же в Куимре много лесов!

Вот только за пределами постапокалиптического Лас-Вегаса их оказалось гораздо, гораздо больше!

На пятый день мы ушли от реки так далеко, что не могли её видеть, петляя туда-сюда по одним Фаррелу и Иоганну ведомым ориентирам. Эти двое быстро нашли общий язык и отлично вели отряд туда, куда надо. Как пояснял охотник, рейнджеры Эйри честно тянули лямку, не расслабляясь и не филоня. Кажется, они просто не умели иначе.

На наше счастье, это позволило к вечеру шестого дня выбраться из царства лесов на небольшую Пустошь, которую все восприняли как чудесное и милое местечко. До тех пор, пока сквозь снежную карусель на нас не набежало стадо изуродованных магией бездны мамонтов.

И вот тут-то я понял всю правоту Наполеона, рассуждавшего о том, что Бог любит большие батальоны: мне даже делать ничего не пришлось. В тварей полетело столько свинца, пламени, лучей, льда, молний и прочей неведомой хрени, что из них буквально получилось решето.

Самые лучшие куски мяса вырезали наши специалисты, набившие руку за месяцы в Вольном Городе, а сердца были предложены мне и близнецам, и мы втроём давились ими под поражённые взгляды товарищей по оружию. Иоганн перестал даже делать видимость, что в его батальоне нет искажённых. На привале он прямо сообщил об этом и добавил, что если кому-то что-то не нравится, то он может валить на все четыре стороны, предварительно вернув аванс.

Как ни странно, моралистов особо не нашлось.

Жадность в очередной раз победила здравый смысл, но на меня, Сюин и Морвин с Илэром косились. А Айш-нора, который, правда, ни разу ещё не заговорил, вообще старались обходить по дуге.

Про остальных не знали, и мы сочли, что лучше молчать: как-никак, а слабоваты они пока, как бы не случилось беды. Всё же у нас тут собрались отнюдь не жалкие слабаки, а наоборот: отборные матёрые ушлёпки, которым человека прирезать - что высморкаться.

Именно поэтому на каждом привале Иоганн расчехлял свои защитные артефакты, а дозоры мы ставили тройные – так было спокойней.

К вечеру седьмого дня марша ко мне подсел Фаррел.

Я как раз собрался поужинать возле огонька, запив изумительную стряпню Сэйбх горячим травяным чаем, как прямо напротив меня уселся, держа в руках тарелку с точно такой же стряпнёй, гейский паладин, распугав людей – вокруг тотчас же образовалась самая настоящая полоса отчуждения.

Я смотрел на него, Айш-нор, сидевший рядом, смотрел на него, рейнджер пялился на нас. Все молчали.

Мы синхронно отправили в рот по ложке и дружно прикрыли глаза от восторга.

– Восхитительно, - честно признался следопыт, - давно я такой стряпни не ел. Вашу бабушку бы да в нашу роту.

– Чтобы сжечь? – не удержался я от ехидного комментария.

Фаррел вздохнул.

– Стало быть, она – тоже искажённая, да, проводник?

Я пожал плечами, продолжая наворачивать и давая понять, что сексуальным меньшинствам тут не рады. Может, они и будут драться с нами бок о бок по причине какого-то невероятного мозгового выверта начальства, но это не делает нас друзьями. И не сделает!

– Хотел спросить…

– Да?

– Как вы пережили бурю? Я, когда учился в академии, читал о ней. Просветлённый Риманн в молодости совершал экспедицию в центр шторма Великой Пустоши. Он справился. Но было тяжело. А вы? Полный караван беженцев, слабых, бесполезны. Так как?

Наверное, можно было что-нибудь соврать, сказать, что не понимаю, да вот только это бы не помогло. Из пояснений Иоганна, выходило, что этот тип – нюхач девятьсот девяносто девятого уровня. Может учуять запахи людей и животных, аромат магии, чуть ли не биение жизни, хотя я так и не понял, как он это делает носом.

Понятно, что всё у него было завязано на магии и заклинаниях поиска, но оно не отменяло очевидного факта: Фаррел однозначно запомнил меня, сравнил, каталогизировал и внёс уникальную единицу под названием «Сашин аромат» на отдельную полочку внутри черепной коробки.

Он точно знает, что я был в том караване. Насчёт Иоганна может лишь догадываться, как-никак, тот ушёл раньше, да ещё под мощнейшим артефактом скрытности, а вот меня он вычислил однозначно. И гейский паладин не друг. Скорее – надсмотрщик и палач. Да, наш Геральт из Хренивии планирует извлечь пользу из полнокровной роты рейнджеров Эйри, так удачно попавших ему в руки, но, боюсь, моя безопасность в сделку не входила.