Страх ушёл, я уже осознал, что сильнее многих. Прошлые сомнения развеялись, как дым. Не было больше Александра, непутёвого попаданца с Земли, он умер на операционном столе безумного вивисектора.

То, что выплыло из иллюзорного мира, лишь отдалённо походило на него. И с каждым боем, с каждой новой жертвой, с каждой новой смертью отличий становилось лишь больше. Я надеялся, что так влияет тот, другой, тень, запертая в подвале замка моих грёз, но, говоря честно, верилось в это с трудом.

Непрошенную мысль старательно гнал прочь, изнуряя тело тренировками, а разум - учёбой, но она то и дело возвращалась, а потому, день Х я воспринял даже с радостью.

Он настал двенадцатого марбейха, который я для себя называл недофевралём, потому как до сих пор не привык к тринадцатому месяцу в календаре. Мы подготовились так хорошо, как только смогли, у отряда имелись и лошади, и сани, и запасы, и униформа, и отменная броня, и защитные артефакты, и боевая магия, и оружие, и боеприпасы. Всё, что можно было сделать, Иоганн сделал, все, кого можно было нанять, уже собирались.

А потому, едва рассвело, мы, попрощавшись с городскими, двинулись, возможно, в свой последний путь. Две сотни бойцов, превосходно экипированных и отлично натренированных. Муравьи, жаждущие перегрызть глотку слону.

Я ехал ближе к голове колонны и получил прекрасную возможность продираться через снег, ловя лицом белоснежные хлопья. Разговаривать не хотелось, учиться не хотелось, думать - и то не хотелось. Меня опять накрыла апатия, и грядущее виделось исключительно в чёрных тонах.

Чтобы хоть как-то развеять тоску, я прикидывал, как же выглядят эти метсаны, о которых столько говорили. Пока что каждое из осколочных королевств поражало своей индивидуальностью. Тут и строгий орднунг гейских паладинов, и прогрессивизм ойлеанцев, и кровавая злоба махансапцев.

Чем же окажутся северяне, которые, если я правильно запомнил слова Айш-нора приносили жертвы своему мрачному богу? А кем окажется их враг?

Справимся ли мы? Сколько времени потратим? И как много товарищей оставим меж голых зимних деревьев, под сводами елей? А сможем ли вернуться сами?

А ещё меня волновало отсутствие новостей из города науки и прогресса. Ничего не было слышно про результаты поисков, что печалило. Не то, чтобы я особо верил синюшным магам, но Иоганн говорил, что Владыка Книг не может нарушить слово, данное письменно. Этим он походил на искажённых и демонов.

Стало быть, поиски ведутся. Да?

Но точно ли им уделяется достаточно внимания? Или назначили какого-нибудь инвалида и сказали ему работать от забора и до обеда?

Впрочем, какая разница думать о том, на что не выйдет повлиять? Моя главная задача теперь – выжить, стать сильней, сделать хотя бы один шаг. Лучше – больше!

Лишь сила и власть позволят приблизиться к заветной цели, заставят уважать меня, а не шпынять точно жалкую дворовую собачонку, жалобно скулящую и просящую кусочек еды!

Я привычным уже жестом проверил копьё, затем обернулся, разглядывая товарищей.

Близнецы, учащие свои вторые заклятья. Почему Айш-нор не снабдил их чем-то простеньким, вроде моего щита? Загадка. Сироты, привыкшие получать от мира лишь удары, каким-то образом стали мне близки, точно родные. Эти вытянувшиеся и раздавшиеся в плечах подростки, ещё недавно походившие на заморышей десяти–одиннадцати лет от роду, ступили на дорогу без возврата и ни разу ещё не жаловались, что идут по ней. Странные, как и весь этот безумный мир, они первыми согласились взвалить на себя бремя проклятья - и с тех пор неотступно следовали за мной. Я полагаюсь на них, как на себя, и надеюсь, что они тоже верят мне, точно отцу.

Фотини с Нарендрой. Чудовище в человеческом обличии и человек, выращенный монстром. Что заставило их следовать за мной? Что помешало уйти прочь? Перед ними открывался целый мир, но оба решили идти вместе по одной и той же дороге.

Малоун, Сэйбх, Рори, Бирн, Даймин… Два с небольшим десятка выживших в кошмарном переходе через Великую Пустошь. Те, кто решил пойти на войну. Одиннадцать мужчин, восемь женщин и одна бабушка, способная распылять материю на атомы одним прикосновением. Зато будет кому кашеварить в свободное от убийств время.

Эрик. Весьма неожиданный боец, прибившийся к нам в самый последний момент. Парнишка был бледен, но решителен и говорил крайне убедительно. Он действительно хотел побороть свой страх, позорную для мага слабость. Хотел стать полноценным. И для этого решил отправиться туда, где кровь льётся реками. Иоганн сперва не желал брать его, но Айне и Фотини просили. И если оставшаяся в Вольном Городе сестра молила сквозь слёзы, боясь за брата и желая ему добра, то вампирша едва не лучилась радостью. Она точно собиралась сотворить с парнишкой что-то противоестественное, но, может, это именно то, что ему нужно?