Шрифт:
И чем ближе мы приближались к могучим искорёженным соснам, неразличимым, но таким близким, тем тяжелее становился воздух, мрачнее обстановка и вязче атмосфера.
И очень быстро стало ясно, что нас ждут: разведчики сообщили об огромном войске, перегораживающем проход, и об отрядах, подходящих с флангов.
На это Иоганн ответил быстро и жестоко – он задействовал три своих огненных артефакта, а после – ещё три. И даже мне, человеку, успевшему повидать в Дамхейне много всякого, стало тошно от увиденного.
Пламя безжалостно слизнуло с лица планеты не только лес, оно ещё и не оставило врагам, собранным против нас, шанса на побег, а потому к границе внешнего и внутреннего кругов мы шли уже спокойно, вразвалочку, не торопясь. С хрустом ступая по обугленным останкам, устлавшим, точно ковёр, наш путь.
И на этой чёрной ране белого мира не было врага, способного помешать нам, а потому уже к утру отряд достиг цели.
Граница пострадала изрядно – пламя зашло глубоко в сердце владений Лесного Царя, и прямо сейчас – ночью – было светло как днём от сотен пылающих великанов, и это устраивало нашего предводителя.
Собрав всех, дав небольшую передышку, он, не произнеся даже напутственную речь, первым переступил незримую границу, усеянную горячим пеплом, двинувшись вперёд – к самому сердцу Тёмного Леса.
Глава 14
Со вздохом я последовал за Иоганном, поднимая ногами тучи жирного пепла, ещё несколько часов назад бывшего разумным и живым существом.
– Ну, вперёд, - вздохнул, отчётливо понимая, что дальше станет лишь тяжелей.
На плечо уселся Айш-нор, выглядевший невероятно довольным, и я не удержался от мысленного вопроса:
«Что, небось, подобное и ожидал?»
– Ты прав, узреть безумие я жаждал, толкнёт что человека в пасти зла, - прозвучало у меня в голове.
«Мы можем и не вернуться», - заметил я.
– Что ж, значит, это наш удел, его не изменить, но никогда от ратных дел я не бежал скулить, - самоуверенно заметил архидемон.
«Ты бывал когда-нибудь в подобных местах?» - без особой надежды на ответ задал я третий вопрос, но Айш-нор удивил.
Архидемон переместился с одного моего плеча на другое и ответил:
– В доменах смог я побывать, однажды - привёл в них рать… Сраженья жаркие то были, враги о милости молили.
«Маловато нас для рати. Иоганн это понимает, Лесной Царь это понимает. Он же играется с нами, я прав?»
– То очевидно всем, кто разум сохранил,– охотно подтвердил ворон.
«Ну спасибо, утешил. Ладно, идём, разберёмся по ситуации».
В последние месяцы это «разберёмся по ситуации» стало моим девизом, хоть на щит гравируй. Хотя… как будто был иной вариант.
Увы, но Иоганн и не думал отказываться от мести своему заклятому врагу, а её не добиться, кусая того и помогая его противникам. Старый добрый римский принцип “amicus meus, inimicus inimici mei” никто и никогда не отменял, но вряд ли сидение на берегу в надежде узреть проплывающий труп врага и активная помощь осколкам, воюющим с Лесным Царём, сравнится с забиванием оному в глотку раскалённой кочерги. Особенно если ты знаешь, что осколки не вывозят. Уже раз не вывезли!
Возле меня материализовалась вездесущая Радха, которая отказалась оставаться в безопасности. Девчонка выглядела изрядно напуганной, но старалась не подавать вида, напротив, храбрилась, болтала с каждым, кто был готов перекинуться с ней словечком, и вообще за последний месяц зарекомендовала себя с лучшей стороны, став этаким маскотом батальона.
Увы, но и на неё не находилось особо времени, в чём я раскаивался.
Впрочем, сейчас девочка подошла, потому что так ей было спокойней – я понял это по её взгляду, а потому поспешил успокоить:
– Не волнуйся, всё будет хорошо, сейчас вот пройдём пепел, определимся с направлением и снова заберёмся в сёдла, тогда станет проще.
Радха, всю дорогу сидевшая в санях Ананды, кивнула, но ничего не сказала, а прижалась ко мне, ища опору и защиту в человеке, превратившем её в чудовище.
Я вздохнул и потрепал девочку по голове, гадая, каким же окажется следующий шаг нашего безумного лидера.
Ждать долго не пришлось. Иоганн, шедший по одному ему ведомым ориентирам, вдруг резко остановился и подозвал Ананду.
– Ставь тут, - распорядился он, и южанка, не говоря ни слова, принялась разгружать свои сани, погружая здоровенную бутылку вроде той, в которой родители передавали привет Горбачёву, а после и Ельцину, в горячий пепел, с радостью принимавший странное подношение.