бёдрах, хотя наигранно поворчать на эту тему он тоже не отказывался. Лаская

Юэну шею, Бернард иногда улавливал языком сладкие клубничные нотки.

Поглаживая друг друга и целуясь, они каким-то образом переместились в другой

конец дивана, и Юэн оказался внизу, упираясь затылком в подлокотник, а

Бернард, соответственно, между его ног. Юэн потянулся рукой к журнальному

столику, где в миске ещё оставалась клубника, судя по его лукавому выражению

лица, он намеревался играть по-крупному. Надкусив ягоду, он провёл себе по

груди, оставляя на коже широкую влажную чуть розоватую дорожку.

— Ю, ты издеваешься? — сведя брови, выдохнул Бернард и припал к его

грудине, самозабвенно проходясь языком и до головокружения лаская и слизывая

с неё всю сладость.

Он развязал давно ослабший узел его пояса и наконец развёл полы халата в

стороны. В большой комнате на нижнем этаже было прохладнее, чем в спальне, и кожа Юэна покрылась отчётливыми мурашками. Однако это не мешало ему

быть отзывчивым на каждое прикосновение и поцелуй. И даже когда клубника у

них практически закончилась, Бернард всё равно продолжил целовать его шею, грудь и живот, поглаживать ладонями бока и бёдра.

— Почему ты мне не купил такие же? — спросил Бернард, цепляясь пальцами за

резинку его трусов с принтом долек лимона.

— Какие «такие же»? — сбивчиво проговорил Юэн, подавшись тазом вверх.

— С забавными рисунками.

— Тогда мы бы стали путаться, где чьё бельё.

— Ну и ладно. Или брезгуешь? После всего, что было...

Юэн широко улыбнулся и завёл руки за голову. Рукава его халата опустились, обнажив шрам на правом предплечье.

— ... и того, что будет, — будто бы закончил он фразу. — Нет, не брезгую. Если

хочешь, тоже куплю тебе.

Бернард взял из миски последнюю небольшую ягодку и зажал её между губ.

Склонился к Юэну, молча предлагая ему отведать остатки десерта. Юэн сначала

дразняще клацнул зубами около клубники, потом вдруг его губы накрыли губы

Бернарда, и он раскусил ягоду, сок которой потёк по их подбородкам.

— Я уже расцеловал шеф-повара за ужин, — прошептал Бернард, — но за десерт

мне бы хотелось как-то по-особенному его отблагодарить. Можно?

Сверкнув глазами, Юэн расплылся в лукавой улыбке и мягко подался тазом

вперёд.

— Вполне, — хрипло прошептал он.

Внезапно Бернард расслышал мерное жужжание. Это на кухне заработал

холодильник, а в коридоре загорелся ночник, освещая часть большой комнаты

приглушённым желтоватым светом. Электричество вернулось, когда за окном

почти стемнело. Они с Юэном переглянулись и остались на диване. Потому что и

здесь было хорошо. Даже без фильма.

8. К 14 февраля ? (часть 2)

Продолжение к зарисовке, посвящённой 14 февраля. Начинается без вступлений, поэтому для лучшего погружения можно перечитать последний эпизод

упомянутой зарисовки, с момента, как Юэн приносит клубнику.

***

Запустив обе руки в каштановые волосы, Юэн поглаживал их, пока Берн

обсыпал его грудь и пресс поцелуями. Порой они соприкасались взглядами и их

ласки и движения становились жарче.

Наконец Берни щекотливо прошёлся пальцами по бокам и задержался у линии

трусов. Юэн бесцеремонно подался тазом вверх, сгорая от желания, чтобы руки

Берни скорее скользнули ниже. Растворяясь в тягучем предвкушении, он

наблюдал, как любимые ладони сначала неторопливо огладили внутреннюю

сторону бедёр, потом сквозь ткань потёрли затвердевшую плоть.

С «голодным» огоньком в глазах Берн снял с Юэна нижнее бельё, бережно

развёл его ноги и склонился к промежности. Почти целомудренно поцеловав

бедро, он опалил дыханием член и провёл по нему языком от основания до

головки, томительно задержавшись на самом кончике. Юэн всхлипнул от жара

его влажных ласк и облизнул собственные губы. Как сильно ему хотелось

сделать Берни то же самое! Как сильно хотелось коснуться его налитой кровью

напряжённой плоти, ублажить ртом, попутно подглядывая, как у Бернарда от

наслаждения прикрываются веки и поджимаются губы. От одних только мыслей