выполнить то, зачем я был рождён… — пропел он.

— Думаю, — между делом продолжил Бернард, — я могу потихоньку

заниматься работой. Врач советовал не перенапрягаться, но и не говорил, что

надо лечь и не двигаться на протяжении всего реабилитационного периода.

Юэн отправил в рот ещё один кусочек омлета и начал медленно его

пережёвывывать. Бернард откинулся на спинку стула и вскинул руки в

безоружном жесте.

— Сяду максимум на час. Больше не буду. Обещаю.

Прищур Юэна стал более подозрительным.

— Неужели ты мне не веришь? — спросил Бернард.

Юэн в задумчивости прикусил собственную губу.

— Ладно, — выдохнул он. — В любом случае я ведь не диктатор, запрещать не

могу. Просто волнуюсь, что от ноутбука у тебя будет перенапряжение.

— Я ценю твою заботу, Ю.

— Как только закружится голова или вообще испытаешь хотя бы лёгкий

дискомфорт…

— … так сразу закончу работать, — улыбнулся Бернард, — иначе ты потом

будешь ругаться.

— Ты меня боишься сильнее, чем своего плохого состояния, — наигранно

недовольно пробурчал Юэн, доедая завтрак. — Хорошо, Берни, — он поднялся

из-за стола с пустой тарелкой. — Мне надо ехать. Приеду поздно. Оставляю тебя

за главного. Будь послушным мальчиком, много отдыхай, мало работай.

— Аминь.

***

Бернард уселся за стол с огромной кружкой горячего чая, когда услышал, как

щёлкнул замок на входной двери. Послышались звуки борьбы с обувью и

мелодичное насвистывание. Юэн, как всегда жизнерадостный, появился на

кухне, однако сразу переменился в лице.

— Так, — строго сказал он и указал на ноутбук на столе. — Это что такое?

— Я немного работал, — сознался Бернард, чувствуя себя ребёнком, отчитывающимся перед суровым взрослым за проступок.

— «Немного» это сколько в твоей системе координат? — уперев ладони в

поверхность стола, спросил Юэн и грозно склонился к Бернарду. — В часах, в

минутах. Конкретнее.

Бернард замешкался.

— Почему мне кажется, что любой ответ будет неверным?

— Сколько. Ты. Сидел. За. Ноутбуком.

Юэн выглядел так строго, что для пущего эффекта ему не хватало ещё начать

рычать. Бернард понурил голову и виновато приподнял брови.

— Эм-м… час? Может, чуточку больше.

В глазах у Юэна сверкнула молния.

— Берн… — процедил он.

— Виноват, — улыбнулся Бернард. — Но как почувствовал, что голова заболела

и закружилась, сразу прекратил работать. Сижу вот чай пью от тошноты, пока не

очень помогает.

Юэн отлип от стола и упёр руки в бока. Он молчал, но Бернарду казалось, что

это затишье перед бурей.

— Чай допивай и отправляйся в кровать. Отдыхать и срочно.

— Какой командный тон, — хмыкнул Бернард и прислонил ладонь к голове, пытаясь переждать очередной приступ тошноты.

Юэн приблизился и мягко опустил руку ему на плечо.

— Ты так любишь зелёный цвет, что и сам позеленел, — сказал он. — Пойдём, чай после принесу.

Бернард вздохнул, принимая поражение, что ему действительно плохо, прикрыл

веки и поднялся. Юэн подхватил его за локоть и довёл до большой комнаты.

Усадил на диван и сам присел рядом. Бернарду вспомнилось, когда он случайно

заехал Юэну в нос в фотостудии, тогда они ещё были мало знакомы, и так же

аккуратно вёл его из проявочной к креслу. Придерживая Бернарда, Юэн провёл

ногой по его голени.

— Помнишь, как мы здесь сидели и разговаривали после той репетиции, — с

ухмылкой сказал Юэн, сверкнув серыми глазами.

— Это было не так уж давно, чтобы забыть.

— И всё равно я бы обновил эти воспоминания, — прошептал Юэн и

приблизился. Его губы практически коснулись губ Бернарда, и он вдруг

отдалился. На лице играла невозмутимая улыбка. — Но не сейчас, а позже, когда

ты будешь чувствовать себя хорошо.

Раздосадованный, Бернард потянулся к нему, однако Юэн положил ладонь ему

на грудь и медленно надавил.

— Ложись, — бархатно и при этом строго сказал он.