Скучны анналы повторения,

Но Духа соприкосновения

Скользят как Лучики средь Тьмы.

И с нами происходит Чудо:

Распахивается окно

И удивляемся откуда,

Вдруг, сопричастия вино.

Всё словно бы в проникновении.

И словно бы со стороны,

И, не учёные, в Учении

Таинственно умудрены.

И Благость Мира правит нами,

И видим всё, когда глядим…

Спасибо – Миру говорим,

Не споря уж с Учителями.

И это: наказанье красотой.

Сквозь холод и жару, на миг, вздохнуть свободно

И, вдруг, погибнуть, дико, б е з и с х о д н о,

В руках у восхищённого тобой.

Он прихотям своим всё, что вокруг

Эгоистично подчинить желает.

Но ускользает Мир из его рук,

Подчас, ценою смерти ускользает.

Всё ломается. Всё бьётся.

Всё до времени. Пока.

Всё пройдёт. И всё вернётся,

Повторясь наверняка.

Всё останется, как было,

Изменившись без измен.

Время формы изменило.

Жизнь в веках плывет, как плыла,

Без особых перемен.

Бывают мысли и слова,

Что не понять в произнесении -

Лишь обессиленные тени,

Хоть и у них свои права.

Но есть другие миражи,

Другое миропознаванье -

– Неощутимое касание,

Движенья тонкие Души.

И взгляда не коснулся взгляд,

И запечатан рот для слова,

Но уже чувствуешь, что рад,

Что рад присутствию другого.

И в Мире хрупком как стекло,

Где так не просто понимание,

Вдруг, озарит существование

Несотворённое Тепло.

Листают годы вехи дней,

Страницы прожитых событий.

И с каждым годом всё тесней

Переплетенья тонких нитей.

Мы вязнем в паутине лет

И нам из них возврата нет.

Говорим. Говорим. Говорим.

Но слова не имеют значения.

Это лишь улетающий дым

Прогорающего ощущения.

Засмеёмся. А спросят: “Чему?”

Как сказать, объяснить, мы не знаем:

Ощущенья сплывают во тьму,

Когда словом мы их заменяем.

Говорим. Говорим. Говорим.

Наполняем свой мир шелухою.

Если б ведали, что творим,

Сами плакали б над собою.

Как этот Мир прекрасно чуден.

Мечусь средь праздников и буден,

Болтаюсь в шлюпке Бытия,

От одиночества серею…

И как, мой Мир, тобой болею!

Безудержно люблю тебя.

В горстку пепла превратились все слова

И не важно: кто был прав, кто виноват…

Перед прошлым вечно будущность права,

А у ней всегда, на всё – особый взгляд.

Когда весь ужас горя выпит,

Тогда хоть смейся, хоть кричи…

Опустошенный как Египет

После налёта саранчи.

Кто Там, откликнись, на Той Стороне?

Кто Там встречает меня?

Тёмная Ночь в Незнакомой Стране

Или раскрытость Дня?

Бездны ль зияющий чёрный зев?

Или, средь синевы,

Мой золотой Сияющий Лев,

С Гривой Живой Волны?

Кем я Там? В Гриве ли волоском?

Лучиком ли в Глазах?

Или сухим, зыбучим песком

В проворачивающихся веках.

Мир, в дрожании зеркал, отражается нами.

Мы и сами не ведаем всех отражений.

Мы и спим и не спим, чем-то бредим меж снами:

Миражи состояний с миражами движений.

Отражая весь мир, отражаемся сами.

Злят в других миражах наши нас же пороки.

И как будто меняемся вечно ролями:

То мы “нищие Духом”, то почти что “Пророки”.

Мы, в наивности, ищем секрет постоянства,

Точку мира и власти в вихреньях течений…

Но в безмерных пустынях не пустого пространства

Ничего, кроме нас – миражей отражений.

Опять наступает пора отторженья,

Отринутых листьев, круженья, круженья…

Последнего с ветром прощанья, прощанья…

Последние танцы времён увяданья.

Прижаться… забыться… поверить касаниям,

Незримым таинственным перетеканиям,

Распасться на тысячи мелких мгновений,

Расплыться безмыслено средь ощущений.