А сами будут, за спиной.

Придумывать сражения.

Они глядят со стороны.

Они не чувствуют вины,

Страдания и боли,

У них своя игра идёт,

Для них не люди, а народ,

Статистика, не более.

И радости проходят и печали.

Проходит и любовь и не любовь.

И остаются нам – тоска ночами,

И оболочки опустевших слов,

И серый камень над сырой могилой

И память, что не воскресит родимой …

И всё. И наш всё ближе Рубикон.

И мы с годами ближе к пониманью,

К пренебреженью к оболочкам слов.

Мне не найти отдохновенья.

Мозги – сто загнанных оленей

На узком клаптике земли.

Они от горя ошалели,

Мои несчастные олени,

И боли, словно батареи,

Их беспощадно иссекли.

И мечутся они в испуге.

Напрасны слабые потуги

Из клетки черепа сбежать.

Ох, бестолковые копыта.

Всё ими выбито, изрыто,

Истоптано за пядью пядь.

Пошёл снег, и рябь подёрнула гладь озера.

Загляни в глубины – там молчание.

Упал с горы камень и всколыхнул озёрную гладь.

Но мягко погрузился он в глубины,

не потревожив сон рыбы.

Что наша жизнь: пунктиры чьих-то мнений,

Полоски неудач и озарений,

И, сквозь мираж бесчисленных мгновений,

Всё беспощадней резкий свист осенний.

Перед лицом вселенского всесилья.

Кто в безутешности не сложит крылья?

И что нам ждать от жизней наших милости,

Перед пустым лицом Неотвратимости?

Мы – мотыльки, трава. Мы – лишь мгновения,

Лишь звенья в бесконечности вращения.

Когда коснётся нас самих,

Мы все советы забываем

И чей-то ад считаем раем,

Одни в своём аду горим.

Нам все советы невпопад…

И все примеры не в примеры…

Как мы советуем примерно,

Когда не в нас бушует ад.

Лета – медленная река.

Люди жили во все века.

Но записаны в календари

Лишь художники и цари.

Улетел листок, и отпустило.

Словно бы, полосочкой, заря

Новый день от ночи отчертила,

Воплотив листок календаря.

Жизнь уносит всё забвеньем мига,

Был ли он вчера, иль век назад…

Словно непрочитанная книга,

Что была раскрыта наугад.

В островах надежд океан событий.

В островах… В островах…

Среди бурь житейских,

Мы мечты обломки

Правим к ним …Правим к ним…

Но встречает остров

Не заветной пальмой

С родничком… С родничком…

Голый камень скальный,

Неприступной стенкой,

Восстаёт… Восстаёт…

И напрасно ищем меж камней проходы

В глубину… В глубину…

А отыщем, что же

В глубине лишь камни,

Только камень там…

Жизнь ушла в небытиё:

Горе, лихо ли моё…

Годы катят под уклон,

Неуют со всех сторон.

Беды в кофе размочу.

Во всё горло хохочу.

Горе сердце извело,

А снаружи ничего,

Как живая хохочу,

Словно что-то всё хочу,

Словно в сетях простоты,

Словно нет той Пустоты.

Прошу снисхожденья, когда

Тоска моя рвёт вам Души.

Скрипят даже зёрна льда,

Когда их мороз иссушит.

А сердце моё не лёд -

– Свечки тающей пламя…

И, кто не страдает, тот

Пусть бросит в него камень.

Повсюду – и Нигде. Всегда – и Никогда.

Отсюда – и Сюда. –

– Так длинно расстоянье,

Что только очень сильное желанье

Свести концы способно иногда.

И нет значенья: Где? Когда? Зачем?

И форма здесь неадекватна сути.

Есть символы. Не обессудьте судьи.

И не пытайте: Для чего? И : Кем?

Чего мы ждём? – Чуть солнца в непогоду,

Кусочек тверди в склизкий гололёд…

И лишь не ждём “печального исхода”,

Который неминуемо придёт.

Нам кажется, что всё прошло.

Нам кажется, что слишком поздно.

Мы каемся: зачем легко

Так отнеслись, и несерьезно.

Мол не тому учились мы…

Шли не туда, не то читали…

Не то, что нужно берегли…

Теперь и вовсе опоздали…

Бегут… плывут… летят года

И круг за кругом в них испытан…

А жить не поздно никогда,

Покуда холмик не насыпан.