— А ты была в музее декабристов? — спросил я неожиданно даже для самого себя.

Похоже Татьяну я удивил не меньше, чем себя самого. Она ждала от меня чего угодно, но только не приглашения в музей.

— Нет, не была, — ответила она.

— Ну пойдём, сходим, — выдохнул я, обрадовавшись хоть какой-то определённости, взял её за руку и потащил за собой.

О музее декабристов я знал только одно — он где-то тут есть. Часть прохожих, которых я спрашивал о музее, впадали в ступор и смотрели на меня с удивлением — не разыгрываю ли я их. Другая часть просто отмахивалась как от назойливой мухи. В конце концов, одна старушка показала дорогу — музей оказался совсем близко. Зажатая между трёх современных домов деревянная церковь, в которой располагался музей, выглядела инородным пятном.

— Ей, наверное, лет триста, — удивлённо сказала Таня, — вот уж не знала, что тут такие старые здания сохранились.

В музее возле входа сидели три тётеньки, пили чай и тихо разговаривали. Кроме них никого не наблюдалось.

— Ой, ребятки, вы в музей? — засуетилась одна. — Ну пойдёмте, я вам всё покажу.

— А билеты? — спросил я.

— Какие билеты, вы ведь школьники, а школьники у нас бесплатно. Пойдёмте-пойдёмте, я вам расскажу про наш музей.

— Да не беспокойтесь, мы уж сами, — попробовал отказаться я, смутившись.

Какое там, в зале включили свет и нас буквально подтащили к первому экспонату.

Оказалось, что в 19 веке наш город был ещё большей дырой, чем сейчас и понятие «сырьевой придаток», которое так сейчас любят обсасывать по телевизору, тогда соответствовало действительности на все сто. Ну а какой же человек в своём уме поедет копать руду за гроши, тем более что из техники тут, похоже, были одни тачки. Вот и ссылали сюда из Москвы и Питера всех недовольных, чтобы развивали они восточную Сибирь.

Впрочем, женщина рассказывала не об этом. Она самозабвенно повествовала о том, какими хорошими людьми были Рылеев, Трубецкой, Оболенский, Бестужев, Муравьёв и многие-многие другие участники восстания. Каким толчком для культурного развития Сибири стала их ссылка.

— Ведь многие из них после ссылки остались здесь жить, быть может вы или вы одни из потомков этих дворян, — показала женщина рукой на меня и Таню.

— Я вряд ли, моих предков сюда только в 37-м сослали, — хмыкнул я.

— Всё равно, — не смутилась тётенька, — вы должны почувствовать, что здесь до сих пор присутствует незримый дух культуры декабристов.

Я не стал досаждать боле своими комментариями и спокойно дослушал лекцию до конца, рассмотрел фотографии декабристов, их домов, их жен, их детей.

Для себя я сделал вывод, что им не так уж и плохо здесь жилось — просторные дома, куча прислуги, свежий воздух. Кто знает, может они даже и были рады, что их увезли из столицы насильственным путём, раз уж они остались тут жить, сами-то они никогда бы не додумались, что и в такой глуши можно поселиться.

Выйдя из музея, Татьяна заявила, что она просто потрясена и чмокнула меня в щёку. Я не понял, что её так порадовало, но расспрашивать не стал. Вместо этого, воспользовавшись моментом, я предложил:

— Приходи ко мне на днях в гости — будем вместе уроки делать, а то я что-то их совсем забросил в последнее время.

Таня, похоже, тоже решила воспользоваться представившейся возможностью и расспросить меня про наши с Жорой секреты:

— Слушай, а куда это вы с Цветковым каждый день после школы убегаете? Я помню в прошлом году ты каждый день после уроков понуро шел домой, а теперь язык на плечо и бегом в другую сторону.

Я сделал для себя в уме заметку, что Татьяна, оказывается, ещё в прошлом году смотрела — куда я иду после уроков. Вот уж никогда бы не подумал. Вслух я сказал, подумав:

— Это секрет. Нет, не подумай, это не мой секрет, — поправился я, увидев, что Таня недовольно насупилась. — У меня вообще нет секретов от тебя. А это секрет Цветкова. Как только будет такая возможность, я тебе сразу всё расскажу и покажу. Надеюсь это время уже не за горами, а пока он просил ну никому не рассказывать.

Таньке явно такой ответ не очень-то понравился, но продолжать расспросы она не стала.

Мы ещё немного погуляли вдоль речки Ингоды и отправились домой, поскольку Татьяна сказала, что обещала родителям вернуться не поздно.

Я пробубнил, что-то на тему, что в 14 лет могла бы уже и сама определять, когда возвращаться домой, но настаивать на длительной прогулке не решился.

Придя домой раньше, чем рассчитывал, я быстренько убрался в своей комнате — в остальных уже постарались родители и набрал телефон Цветкова. Тот, конечно же был в КБ, куда я и отправился, пообещав родителям вернуться засветло.

Жора за день приделал электромотор к шторе, закрывающей потолок, и теперь можно было закрыть и открыть отверстие в крыше простым нажатием на кнопку, что он мне и продемонстрировал с гордостью.