— Мне кажется, что после того как мы выпрыгнем наверх, нужно сразу запрограммировать второй прыжок в сторону от города, — сказал я, — если мы будем подпрыгивать в одну точку и потом степенно улетать, то нас довольно быстро засекут. А чтобы корпус грелся не так сильно, можно подпрыгивать не так высоко, а пониже и сразу уходить вбок.

— Правильно, — просиял Жора, — именно об этом я и думал вчера вечером пока шел домой, даже хотел сразу сделать, но свалился от усталости и уснул. Только в одном ты неправ — прыжок вбок нужно совершать не внизу, а наоборот как можно выше — в стратосфере. Во-первых нас там если даже и засекут, то сделать с этим ничего не смогут — самолёты туда не летают, а ракеты по непонятному объекту ПВО пускать не решится, а во-вторых, разряженный воздух не создаёт сильного трения и корпус греться будет меньше. Так я и перепрограммировал с утра — сначала прыгаем на высоту 15 километров, и в то же мгновение на 10-20 километров в сторону по рандомайзеру.

— По чему? — не удержалась Таня от вопроса.

— По рандомайзеру, — невозмутимо сказал Жора, — по генератору случайных чисел. Чтобы нельзя было засечь центр окружности, из которого мы появляемся, и таким образом нас вычислить.

— А не получится, что он нагреется ещё больше, если полетит на такую высоту? — засомневался я. Честно говоря, само понятие стратосфера звучало как-то слишком пугающе.

— Да ну, брось! В разреженной атмосфере он только остудится на такой скорости. В любом случае, у нас есть шанс сейчас испытать новую программу. Я запрограммировал аппарат, чтобы он взлетел на 15 километров, потом прыгнул в сторону, полетал несколько минут, вернулся в точку возврата, которая теперь в 15 километрах над нами и спустился. Пошли, попробуем.

Мы расположились всё у того же стола во дворе и Жора нажал на кнопку старта.

— Слушай, — сказал я, — по-моему я видел как он взлетает. Хотя может и показалось.

— Нет, не показалось, — подтвердила Татьяна, — я тоже видела. Как будто небольшая вертикальная вспышка получилась.

— Увы, — развёл руками Жора, — быстрее взлетать нельзя, тогда аппарат точно сгорит в атмосфере.

— Нда, — грустно сказал я, — вся наша конспирация может накрыться.

— Будем надеяться на лучшее, — ответил Жора, — специально за небом тут никто не следит, а если засекут — будем перебазироваться.

Прошло ещё несколько томительных минут, в течение которых аппарат шлялся где-то над просторами области — мы смотрели на экране ноутбука, как он бесцельно носится над облаками. В редкие просветы между тучами мы иногда видели леса, реки, озёра, но не успевали их рассмотреть, в мгновение ока они закрывались следующей тучей или скрывались из виду.

— Ну ладно, хватит, — сказал наконец Жора и нажал кнопочку «домой».

Я перевёл взгляд с экрана на дом и по взметнувшемуся перед входной дверью облачку снега сразу понял, что всё в порядке. На этот раз аппарат приземлился практически бесшумно, видимо сказалась почти полная открытость помещения.

— Мои поздравления, товарищ главный конструктор, — протянул я руку Цветкову, глянув на монитор и убедившись, что НЛО действительно уже стоит в нашем ангаре.

Цветков твёрдо пожал руку, улыбаясь при этом от уха до уха.

— Осталось лишь одно испытание, и можем летать, — сказал он.

— Испытание с видеокамерами? — уточнил я.

— Да неее, в камерах я уверен, надо на живых существах проверить всё ли в порядке с невесомостью при таких перегрузках оболочки.

— Вы что, хотите проводить эксперименты на животных, — с ужасом спросила Таня.

— А ты хочешь, чтобы мы на себе эксперименты проводили? — жестко парировал Жора.

Татьяна смущённо замолкла.

— Ладно, — помягчел Цветков, — найдите какую-нибудь собаку или котёнка, а я пока камеры приделаю на борт и приёмники вставлю в мониторы.

Дворняжку мы нашли тут же, на соседней улице. Пёс был явно приблудный и видимо оторвался от своей собачьей стаи, которых так много развелось в городе в последнее время.

Половины бутерброда, нашедшегося у Татьяны в кармане, вполне хватило для того, чтобы приманить пса, а за второй половиной он, похоже, последовал бы хоть на край света.

Когда мы привели подопытного в дом, закрыли дверь и скормили ему вторую половину бутерброда, Жора ещё не успел даже толком приступить к работе.

— А, уже пришли, — удивился он, — так быстро. Давайте тогда сначала проведём последнее испытание, а потом уже установим камеры.

— А не надо подождать пока корпус остынет? — поинтересовался я.

— А ты потрогай его, — предложил Жора.

Я подошел к НЛО — Георгий уже отключил защитное поле, и потрогал стену. Она, конечно, была довольно тёплой, можно сказать даже горячей, но совсем не такой раскалённой, как вчера.

— Мистика, — пробормотал я.

— Да какая мистика, — отмахнулся Жора, — я же говорил, в разреженных слоях атмосферы аппарат греться не будет, он нагревается только во время взлёта и посадки в наиболее плотных слоях и на самой быстрой скорости. Похоже, можно будет даже немного добавить скорости на взлёте, чтобы НЛО был менее заметен посторонним взглядам.

Я прицепил к дворняге импровизированный ошейник, привязал его к внутренней ручке двери и подбросил собаку в люк.

Пёс, которого подхватила и по инерции потащила вверх невесомость, завизжал от страха и принялся быстро перебирать всеми лапами. Татьяна выбежала из дома, чтобы не видеть и не слышать всего этого безобразия, а Жора подошёл ко мне со словами: