— Не думайте, что сможете схватить меня, — на всякий случай предупредил я.

— Чай, кофе? — предложил полковник вставая.

— Кофе, если можно, — согласился я.

— Не думаю, что вы пришли бы сюда, будь у меня хотя бы один шанс схватить вас, — горько усмехнулся полковник.

— Да и вообще, — добавил он, наливая мне в кружку кипяток, — вы пришли не по адресу, меня перевели в другой отдел, теперь вашим делом занимаются совсем другие люди.

Я подумал — не подсыпал ли он мне чего-нибудь в кофе, но теперь уже не выпить было трусостью.

Разговор шел неспешно. Нам с полковником о многом надо было подумать.

— Нашим делом, — усмехнулся я, — мне нет дела до того, кто занимается Нашим делом.

— Чего же вы хотите?

— Через некоторые источники стала поступать информация о том, что нашими кредитами заинтересовалась российская разведка.

— Вашими кредитами? — недоумённо спросил полковник.

— Да, — кивнул я, — часть стран, которые мы прокредитовали, проинформировали нас, что агенты российской разведки получили приказ из ГРУ с требованием срочно представить все сведения о данной сделке.

На лице полковника одновременно отразилось облегчение и озабоченность — и как у него это получается…

— Сексоты в наших рядах, — пробурчал он.

— Да, и их немало, — согласился я.

— Так значит вы, это — Тувалу.

— Да, империя Тувалу, — уточнил я.

Полковник ухмыльнулся, но я не стал лезть в бочку и доказывать, что мы именно империя, а не какое-нибудь королевство.

— Ладно, и что вы хотите? — спросил полковник.

— Может быть сначала вы ответите, что ВЫ хотите? — переадресовал я вопрос.

— В смысле? — недоумённо посмотрел на меня Дедющенко.

— В прямом, вы ведь интересуетесь кредитами, которые мы выдаем.

— Ах это… — полковник помедлил, — такова моя работа… интересоваться.

— Очень уж у вас необычная валюта кредитования, — подал он мне бумажку.

Я внимательно пробежал её глазами, всё точно, 23 наших сделки были выделены маркером.

— У вас далеко не полная агентура, — хмыкнул я, — в этом месяце у нас было 35 сделок.

Полковник скрипнул зубами.

— Ладно, — развёл я руками, — я сюда пришел не для того, чтобы обсуждать ваши методы. Если хотите, то я вам факсану полный список стран, которым мы выдали кредиты вместе со всеми условиями, да ещё приложу список стран, которых прокредитуем в следующем месяце.

Полковник позеленел, но промолчал.

— Более того, — добавил я, — скажу вам, как человеку, отвечающему за экономическую разведку, что в ближайшем будущем мы планируем НЕСКОЛЬКО экономических переворотов. Первым будет транспортный, мы подомнём под себя все авиаперевозки. Про остальные вам знать пока не следует.

Роли поменялись по сравнению с прошлым разом, и теперь уже Дедющенко выглядел, как нашкодивший ученик.

— Почему я открываю вам карты? — обратился я к полковнику.

— Вы хотите сотрудничать? — предположил полковник.

— Нет! — крикнул я, — неверно! Мы не хотим сотрудничать. Мы просто патриоты своей родины и хотим, чтобы от того, что мы делаем выигрывал и наш народ, а не только народ Тувалу.

— Пафосно и неубедительно, — скривился Дедющенко.

— Думайте как хотите, — отмахнулся я, — думайте, что мы хотим сотрудничать и что без поддержки России мы ни на что не способны, если вам от этого легче, но поверьте, прожив год на острове в Тихом океане начинаешь искренне любить свою родину и любить свой народ.

— Не хотите пафоса, тогда к делу, — сказал я, — начальный этап пройдёт без участия России. Мы всё сделаем сами. Но вот когда информация разойдётся, люди испугаются. Не потому, что мы такие страшные, а потому, что люди боятся неизвестности. В этот момент нам нужны будут партнёры. Их есть у нас, — ткнул я пальцев в лист бумаги, лежащий перед полковником, — но изначально нам нужны не они, нам нужна Россия.

— Для чего? — устало спросил Дедющенко.

— Повторить пафос? — удивился я.

— Не надо, — отмахнулся полковник.

— Мы желаем, чтобы Россия первая предложила Тувалу создать стратегический альянс. Мы, конечно, можем предложить это России сами, но вы ведь понимаете, что тот, кто подобный альянс предлагает и становится во главе его. Пусть инициатором создания будет Россия.

Мы поговорили ещё немного и я, сказав на прощание, что мне вскоре нужна будет ещё одна встреча — уже с президентом, ушёл. Как ни странно, мне никто не помешал выйти из здания и спокойно улететь.