Такой объём золота и платины, вываленный на рынок в течение пары месяцев не мог остаться незамеченным и цены на драгметаллы поползли вниз вслед за ценами на акции авиакомпаний. Конечно, на рынок поступил такой уж большой объём драгметаллов, но трейдеров сильно смущала страна происхождения всех этих ценностей — страна, которая за несколько недель монополизировала целую отрасль.

— Это не к добру, — решили многие инвесторы, и поспешили избавиться от своего золота и платины.

Единственное, что мы могли сделать в этой ситуации, так это с ухмылкой наблюдать, как обесцениваются долгосрочные кредиты, выданные нашим «друзьям».

Впрочем, сейчас уже мы в состав друзей могли записать почти все страны, поскольку у кого гравилёты, тот и заказывает музыку. Оставались, конечно, последние герои, пытавшиеся сражаться с нами за счёт государственной поддержки. Так, не сдавалась пока Россия, не пускавшая нас на свои внутренние рейсы, но этой баррикаде долго было не продержаться — вся зарубежная авиасвязь уже осуществлялась только нашими гравилётами. Полностью отказалась пересесть на гравилёты Франция — она вообще очень тяжело переживала этот кризис, поскольку у Французов было немало разорившихся авиапредприятий. Гордо воздев небу свои носы, Французы вообще закрыли аэропорты и пересели на наземный транспорт.

Остальные поначалу, конечно попытались ободрать нас как липку — ввести спецакцизы, задрать цену за сертификацию гравилётов, мотивируя это тем, что сертифицировать им придётся не самолёты, а совершенно новый тип транспорта. Но, когда в странах начались серьёзные волнения из-за остановки полётов, некоторые не выдержали и разрешили нам несертифицированные авиаперевозки, предупредив граждан, что летают они на свой страх и риск. За ними разрешили полёты и все остальные крупные страны. С небольшими государствами вообще проблем не было. Размер стандартной взятки за работу авиакомпании на рынке стран, не вошедших в наш кредитный пул, составлял 50-100 тысяч евро.

Подозрительно быстро сдалась США — насколько я понял, они даже стали уговаривать население по федеральным каналам, что гравилёты это очень экологично и здорово. США была одной из первых стран, в которой мы захватили весь рынок авиаперелётов — и внутренний и внешний. Тогда я совершенно не мог понять, почему они так беспечны — неужели не видят для себя стратегической опасности?

Хотя… вспоминая, как они совершенно по-глупому отдали свой автопром японцам, это действительно могла быть всего лишь тупая государственная неповоротливость.

Для дальнейшего развития бизнеса нам нужна была какая-то достаточно твёрдая мировая валюта, а вот с этим были теперь проблемы. Любые деньги — доллары, евро, йены настолько стремительно обесценивались, как будто уже шла глобальная война. Полагаться на драгметаллы, стремительно теряющие свой вес, мы тоже не могли. В сложившейся ситуации единственным выходом виделось создание своей, твёрдой и конвертируемой валюты.

Впрочем, как оказалось, Олег уже об этом позаботился… правда узнали мы об этом случайно — когда один из Тувалуанцев достал из кармана бумажку и стал что-то активно говорить своему собеседнику, тыкая то в бумажку, то в Жору.

Император нахмурился, подошел и забрал бумажку.

От увиденного, я прыснул со смеху и полчаса не мог остановиться. На деньгах кроме стандартных надписей типа банк Тувалу и номинала, красовался гордый Жорин профиль, увенчанный лавровым венком.

Жора тот просто опешил, а Олег обиделся, увидев такую мою реакцию на свое новшество.

— Как валюта-то называется? — немного успокоившись спросил я.

— Тувальский рубль, — повёл плечом Олег, — больше на ум ничего не приходило.

— Ну, хоть не песо, — хихикнул я.

Деньги менять уже не стали, оставили с ликом императора, тем более, что напечатал их Олег уже очень даже немало.

Ещё более я удивился, когда узнал, что Тувальские рубли уже охотно принимают не только в нашей империи, но и во всех ближайших странах. Неявные и невидные нам экономические законы работали, а Азия и Океания, похоже, гораздо раньше Америки и Европы поняла какая валюта сейчас предпочтительна, тем более что наша валюта сейчас единственная в мире не падала в цене.

Но долго такое, конечно, продолжаться не должно.

В одно прекрасное утро мне позвонил израильтянин, бывший моссадовец, отвечающий у нас за внешнюю разведку, и напросился на встречу.

— Против нас зреет коалиция, — начал он с плохих новостей, — мир опомнился и пытается объединиться, чтобы защититься.

— Кто в неё входит? — поинтересовался я.

— Переговоры о противодействии идут на уровне НАТО и они довольно секретны. Нам пока неизвестно до чего договорились потенциальные государства — участники этой коалиции, но мы знаем, что в её создании участвуют как минимум США и Франция.