— Старые друзья, — хмыкнул я, — и каковы у них шансы?

— Сложно сказать, — замялся шеф разведки, — если им удастся договориться, то честно говоря, сломить нас будет несложно. Наша надежда кроется в том, что среди членов НАТО пока нет согласия по вопросу нужно ли нас подминать под себя — для многих, очень многих людей мы представляем собой инновационное быстроразвивающееся государство, с которого нужно брать пример, а уж никак не воевать с ним.

— Вы так говорите, как будто сами так не считаете, — фыркнул я.

— Я привык трезво смотреть на вещи и реально оценивать процессы, — поклонился разведчик.

— И что же вы там себе навыдумывали? — поинтересовался я.

Израильтянин скривился, ему явно не хотелось говорить на эту тему, но поняв что отвертеться не получится, он сказал:

— Мне сложно судить о ваших планах, Дмитрий, но как военный эксперт я могу понять своих коллег в большинстве стран. Вся стратегическая военная авиация вдруг стала не больше, чем игрушкой. Проекты, на которые направлялось до 80% военного бюджета стран на протяжении многих лет, вдруг оказались пустышкой. Сегодня один переоборудованный гражданский самолёт стоит всей остальной военной авиации и не понимать этого нельзя.

— Подождите, — сказал я, — у нас ведь чисто гражданские гравилёты, на них вообще нет никакого вооружения.

— Гравилёт, который не может сбить ни один военный самолёт гражданским считаться не может, — ухмыльнулся разведчик, — а установить на него любое вооружение — раз плюнуть. Да даже без оружия — маленькая корректировка в программе защитного поля и гравилёты смогут просто сминать в воздухе любую военную авиацию.

Я недовольно скривился — мне не нравилось, когда меня, пусть даже непреднамеренно обвиняли в милитаризме.

— Что вы предлагаете? — перевёл я разговор в конструктивное русло.

— Вы как-то говорили, — замялся разведчик, — что планируете создать собственный альянс. Так вот, по-моему для этого сейчас самое время.

Я действительно в последнее время настолько замотался, что и забыл о своих планах по созданию коалиции с русскими, но теперь решил, что и действительно пора переходить к активной фазе на этом направлении.

Хотя я и просил Дедющенко, чтобы Россия выступила инициатором подобного альянса, я не верил в то, что он сможет этого добиться, хотя я и надеялся, что ему удастся заронить зерно сомнения в самоуверенность российского президента. Что ж, проверим.

— Хорошо, организуйте официальную, но секретную встречу с президентом России, — вздохнул я, — встречаться буду я и Жора.

Встреча не заставила себя долго ждать. Почти сразу наша разведка дала мне знать, что президент Пудведев согласен встретиться со мной буквально через несколько дней. Пусть это было и не так быстро, как мне хотелось, но и не столь долго, на что мог рассчитывать руководитель государства с населением в десять тысяч человек.

Про нас там определённо знали и нашим государством интересовались.

— Вот только какого рода этот интерес, — с опасением думал я. Как показывал исторический опыт, от нашей родины можно ждать всего чего угодно.

Когда я рассказал Жоре, что мы едем в гости к Пудведеву, он был шокирован и чуть не набросился на меня с кулаками.

— Я не полезу туда, — нахохлился он, исчерпав запас ругательных слов, которых он знал не так уж и много, — нас там возьмут тёпленькими! Мы даже не представляем уровень развития их спецсредств!

— Подожди, не кипятись, — попытался я успокоить его, — мы поедем в твоих супер-пупер полях, и не будем снимать их даже в туалете.

— Поля не панацея, — вздохнул Жора.

— Вот как? — удивился я, — ещё совсем недавно ты уверял меня в обратном.

— Что ж, ты в двух словах доказал, что я излишне самоуверен, — голосом, полным раскаяния заявил он, — после того нашего разговора я сел искать способы, как можно обойти мою защиту и мне не составило труда найти ещё несколько.

— Например? — удивился я.

— Ну, например, поле не так уж хорошо фильтрует поступающий воздух. В полёте это совершенно не имеет значения, а вот если нас закрыть в помещении и пустить газ, то через несколько часов мы задохнёмся.

— Делааа, — протянул я, — да что же они изверги такое с нами делать?

— Нет, ну газ совсем необязательно должен быть смертельным. Они могут пустить такой, который развяжет нам язык, сломит волю, усыпит, да всё что угодно…

— Ну, хорошо, будем настаивать на встрече на открытом воздухе, тогда поедешь?