Всё-таки гораздо приятнее установить защитное поле на частичную проницаемость и повиснуть посреди кучевых облаков, опоясывающих нас словно мягкая вата и подышать свежим воздухом, прорывающимся сквозь ограниченную защиту и теребящим волосы на макушке.

Жора сделал нам что-то вроде антигравитационных досок и мы с ним иногда любили наперегонки порассекать между облаками. Доски можно было настроить так, что облака они воспринимали как твёрдую поверхность и прекрасно скользили по ним до той поры, пока облако не кончалось, и тогда можно было поджав ноги перепрыгнуть на другое облако или ухнуть вниз и пролететь до самой земли. От сырости и промозглости облаков при таких развлечениях не спасала никакая одежда, и мы катались в индивидуальных защитных полях, в которых нам не страшен был никакой холод.

Внутренности НЛО мы тоже доработали, превратив его из консервной банки в уютную трёхкомнатную квартиру. Теперь там были две отдельные спальни, каждая со своим душем и туалетом, а также небольшая кают-компания, которую мы сделали в кабине управления, выкинув оттуда всякое ненужное барахло.

Иногда мы с Танюхой летали вдвоём, чтобы 'уединиться' в облаках. Жора же до сих пор, несмотря на установку навигационной системы, понятной даже ребёнку, самостоятельно летать боялся.

В последнее время я замечаю за собой, что стал очень краток в своих записях — с одной стороны, мне уже надоело вести этот дневник, а с другой любой наш шаг и так становился достижением общественности. Пресса вообще не пропускала никакого маломальского события, в котором мы были замешаны, так что нашу тогдашнюю жизнь вдумчивый читатель может проследить по подшивке любой газеты или журнала того времени.

У императора в Тувалу даже был личный летописец… впрочем, где он брал информацию о Жоре я не представляю, поскольку рядом с нами этот летописец находился лишь во время наших довольно редких визитов к Олегу.

На встречу с Натовцами я так и не поехал. Решил, что чего ради я буду делать то, чего мне делать совсем не хочется. А объясняться с ними, выслушивать их претензии, или, что ещё более нелепо, предложения по сотрудничеству, мне абсолютно не хотелось. Я не верил, что Натовцы могут нам как-то помешать и даже не хотел думать об этом.

Через два месяца я с ужасом обнаружил, что созданный нами промышленный космический монстр начал действительно штамповать межзвёздные корабли.

Соскучившиеся по работе инженеры и технологи с лёту переделали Сумитомовские верфи под космические, и мы каждую неделю получали теперь по переоборудованному космическому крейсеру.

Вроде как это конечно хорошо, но я как-то не сильно радовался. Прежде всего, я понятия не имел что со всем этим делать.

Более-менее всё было ясно с исследовательскими судами — мы отдали их в институт космологии, чтобы те нагрузили их своими сотрудниками и аппаратурой и отправились изучать системы, до которых можно добраться на субсветовой скорости.

Мир возликовал, а я судорожно думал, что же делать с остальными двумя типами звёздных кораблей. В конце концов, отчаявшись, я пока вообще свернул производство транспортников и создал институт вооружений, чтобы те уже сами думали чем можно оборудовать появившиеся у нас космические крейсера.

Пока же я просто запустил их болтаться на высокой орбите и создавать вокруг Земли видимость того, что она защищена, буде появятся какие-нибудь инопланетяне, возжелавшие нас завоевать.

Впрочем, Императорский космический институт, который я совершенно не ограничивал ни в расширении штатов, ни в увеличении финансирования быстро заработал на полную мощность и забрал себе и научные и военные космические аппараты, послав для начала по экспедиции к каждой планете солнечной системы, и уже подумывая о том, чтобы направить экипажи к ближайшим звёздам.

Катастрофически не хватало учёных, занимающихся космической тематикой. Естественно, никто из лучших специалистов не усидел на Земле, когда ему представилась возможность самому пощупать другие планеты. Лучшие умы разлетелись, а в лабораториях и координационных центрах остались вчерашние выпускники и даже студенты. В спешном порядке пришлось открывать кафедры космических исследований в вузах всего мира и переучивать людей близких специальностей.

В какой-то момент я почувствовал то, что наверное чувствует любой крупный бизнесмен — что начатое дело начало жить своей жизнью и, по большому счёту, уже не сильно-то и зависит от твоих решений или действий.

Я уже не вскакивал и не мчался в Тувалу или на свой завод, прочитав в вечерней сводке что-то, что требовало бы моего вмешательства. Механизм империи работал хоть и со скрипом и постоянными перебоями, но уже были люди, которые могли бы его отладить и без моего вмешательства. Для этого на своих постах круглосуточно дежурили несколько кризисных управляющих — должность, рекомендованная институтом экономики и им же по сути курируемая. Но даже вмешательство кризисников требовалось не так часто. Как правило, хватало грамотности менеджеров на местах, чтобы решить ту или иную проблему.