— Ладно, возьмём в следующий раз, если ты и часа без своей Танюхи не можешь провести, — проворчал Жора.

Я удивлённо посмотрел на него, но наткнулся лишь на маску невозмутимости.

Корабль тем временем подлетел к планете и удобно пристроился на выбранную искусственным разумом орбиту.

— Опустимся? — поинтересовался и у Жоры.

— Давай, — согласился он.

Я отключил автоматику, развернул аппарат к планете и пустил его вперёд малым ходом.

— Нас притяжением-то не раздавит если вылезем наружу? — уточнил я у Жоры.

— В школу ходить надо было, — огрызнулся он, — там притяжение всего треть от земного.

— Да? — удивился я, — а с виду такая большая планета.

— Это кажется. Вот Сатурн и Юпитер — действительно большие, там и сила притяжения соответствующая. Едва ли ты там сможешь встать на ноги, максимум — поползаешь по поверхности.

— Ну и ладно, — утешился я, — давай лучше попрыгаем на Марсе. Кстати, как мы на него сядем-то с полуторакилометровым защитным полем?

— Не знаю, — пожал Жора плечами, — придётся отключать.

— Ха! — возмутился я, — отпустим мы свой воздух, а как потом назад лететь?

— На Марсе есть атмосфера из углекислоты, — сообщил Жора, — её должно хватить на то, чтобы сформировать поле притяжения.

— Не нравиться мне слово 'должно', — пробурчал я, но возражать против посадки не решился, так как посчитал это трусостью.

В полутора километрах от поверхности планеты мы упёрлись в неё защитным полем, о чём нас проинформировал замигавший на экране индикатор. Я со вздохом отключил поле, и буквально через секунду Марс оказался на расстоянии полуметра под нами.

Решив, что терять уже нечего, я отключил последнюю защиту и НЛО неторопливо опустился на планету, подняв небольшую тучу пыли, которую тут же начало относить в сторону.

— Приехали, — резюмировал я, — а как выходить-то? Шлюз у нас не предусмотрен.

— Сейчас смонтируем шлюз из защитных полей, — невозмутимо ответил Жора, — только вот выходить придётся по очереди, а то шлюз генерируется только изнутри.

— И первому выходить конечно мне, — вздохнул я.

— Конечно, — согласился Жора, — мне ведь нужно настроить шлюз.

Он немного повозился с управлением, после чего сообщил: 'готово'. Я кинул взгляд на экран, который сейчас схематично изображал наш аппарат — возле двери пунктиром было обозначено небольшое поле, которое и служило шлюзом.

Нацепив скафандр, я открыл дверь, на этот раз предусмотрительно стоя немного сбоку и держась за переборку. Дверь распахнулась, громко хлопнул выходящий воздух.

— Надо бы возить с собой запас кислорода, — подумал я, — того что в баллонах скафандров может и не хватить, если сделать несколько выходов.

Собрав в кулак свою решительность, я вытянул себя за порог аппарата, тут же почувствовав притяжение, которое меня стянуло бы вниз, если бы я не схватился за дверь.

Мне пришлось втянуть в себя живот, чтобы прижавшись к стенке шлюза закрыть за собой дверь — Жора сделал поле шлюза настолько маленьким, что я в нём помещался с трудом, видимо он тоже подумал, что надо экономить воздух.

Впрочем, долго тесниться мне не пришлось, почти сразу после того, как я закрыл дверь раздался хлопок и я упал на поверхность Марса, подняв пыль, которая медленно окутала меня с ног до головы.

Непривычно легко вскочив на ноги, я подумал, что было бы неплохо на всякий случай привязаться к нашему аппарату. Но так как у него не было ни одной выступающей части, а у меня не было длинной верёвки, я отбросил эту идею и, осмотревшись, медленно побрёл по направлению к ущелью, что виднелось поблизости.

Мне показалось, что я шёл вдоль русла пересохшей реки — ложбинка слева выглядела так, как будто в ней многие тысячи лет назад текла вода, поток которой постепенно иссякал и превратился сначала в небольшой ручеёк, а потом и пересох вовсе. Под ногами всё сплошь было усыпано мелкими и крупными камнями, каждый шаг вздымал тучу пыли пока я не научился ставить ногу аккуратно на носок, притормаживая её перед тем, как опустить на поверхность окончательно. После этого пыли стало меньше, и взлетала она уже не так высоко.

Почему-то по всем фильмам мне представлялась поверхность Марса этакой изъеденной головкой сыра с ровной, практически скользящей поверхностью. Честно говоря, я был неприятно удивлён, насколько тяжело мне давался каждый метр пути, несмотря на практически незаметную силу тяжести.

Конечно, я бы мог порхать как бабочка, с лёгкостью перепрыгивая особо крупные валуны, но я опасался так делать, глядя на их острые кромки, неизъеденные ветрами и дождём. Зацепи я такую кромку скафандром — ещё неизвестно, что из них оказалось бы прочнее.