Я сошёл с трибуны, а зал ещё посидел с минуту, ожидая продолжения и только потом начал недоумённо вставать и тянуться к выходу. Это, наверное был самый короткий съезд с момента сотворения мира. Нас потом пресса сильно гнобила, что мы оторвали от работы столько важных людей лишь для того, чтобы сделать небольшое по сути объявление. Только немногие поняли другую, главную цель проведённого мероприятия, которая была в том, чтобы показать всем, что власть на планете Земля сменилась.

Жору, по-моему, немного раздражила пафосность проведённого мероприятия, к тому же он, как и многие другие, так и не понял его смысл. Нет, он конечно полностью полагался в политических вопросах на меня и даже не пытался возражать, но определённый скепсис и недоумённость у него проскальзывали. Я, честно говоря, и не пытался объяснять ему суть вещей — захочет, сам сообразит.

Но, похоже, ему думать об этом пока совершенно не хотелось. В то время он был полностью погружен в свои исследования и вытащить его из лаборатории мог разве что смерч или землетрясение.

Вот и теперь, спустя всего день после съезда, я, просматривая газеты, удивился увидев посреди дня в гостиной Жору, который направился ко мне с явным намерением что-то рассказать.

Отложив газету, я насколько мог изобразил почтительное внимание. Его это немного озадачило, но не остановило.

— Слушай, — заявил он, — ты чего-то заигрался в политику.

— Что тебя не устраивает, — повёл я плечами, — дела идут хорошо.

— Не спорю, пока всё просто отлично, — кивнул он, — но ты за всей этой шелухой забыл за чем мы вообще тут собрались.

— И зачем же? — озадаченно спросил я.

— Космос покорять, — невозмутимо ответил он.

— Ну, — осторожно начал я, — мы конечно говорили об этом, но я как-то не думал, что в этом цель нашей жизни.

— Цель может и не в этом, но развивать это направление нужно активнее, а то ты со своими земными проблемами совсем про него забыл, — сумничал он и снова скрылся в лаборатории.

Император, блин! Я реально рассердился, хотя и не мог не признать его частичной правоты. На космос, да и на полёты вообще, я действительно забил большой болт после того, как получил оттуда необходимые для работы на Земле деньги.

Но тем не менее, каков нахал! Я тут кручусь как суслик в колесе, а этот сраный император будет ещё мне указания давать.

К утру я, конечно уже успокоился, и решил что в Жориных претензиях есть довольно большая доля истины. Если мы сейчас не закрепим за собой космос, пока остальные страны до этого не доросли, то потом будем локти кусать. Я решил, что с местными проблемами Олег уж как-нибудь разберётся сам, и все свои усилия направил на космическое направление.

Перво-наперво я вытащил Жору из его научного закутка, и мы стали инвентаризировать наш НЛО на предмет всё ли готово к полётам. Как ни странно оказалось готово практически всё. От космической радиации нас теперь защищала огромная внешняя воздушная прослойка и защитное поле, новая установка позволяла как угодно конфигурировать поля внутри этой оболочки, когда гравитационный двигатель бездействовал, а когда он работал, получалось, что ему даже не нужны были баллоны с водой, которые так и висели по бокам НЛО — теперь для создания чёрных дыр вполне хватало воздуха, который захватывался защитным полем при вылете из атмосферы.

Почесав в голове, мы были вынуждены признать, что можно лететь хоть сейчас, но всё же решили отложить до завтра, чтобы было время вспомнить, как это часто бывает, какую-нибудь позабытую, но жизненно-важную мелочь.

Забавно, что наш первый вылет в космос прошёл очень буднично.

Дело в том, что Олег переслал мне ноту протеста, подготовленную Натовским объединением по поводу экспансии наших антигравов и о том, что это всё ведёт к дестабилизации в мире и росту военной напряженности.

Нет, ничего серьёзного в этой бумаге не было. На этот раз они обошлись даже без ставших уже милыми моему сердцу угроз типа 'сдавайтесь или пожалеете', наоборот послание было предельно политкорректным, но в конце стояла маленькая приписочка, что они были бы рады провести совместную встречу между нами, Генсеком НАТО, Генсеком ООН и президентом США. Фактически это было первое приглашение на переговоры и моя голова болела только об одном — проигнорировать это приглашение или нет.

В результате, я практически на автомате поднялся на 15 километров в воздух, включил там наружное защитное поле, захватив тем самым воздух, который нужен был нам в космосе для генератора чёрных дыр и с удивлением обнаружил, что на навигационном экране загорелась новая зелёная кнопка, которой я раньше не видел. 'Выход в космос разрешён' гласила она.

Это немного отвлекло меня от земных забот и я стряхнул оцепенение.

— Ладно, разрешён, так разрешён, — решил я и притопил джойстик, направляя иранский аппарат в безбрежную синеву, видневшуюся на экране.

Через несколько секунд экран потемнел и на нём ярко вспыхнули многочисленные звёзды. Тихонько пискнула и замигала панель 'Орбитера', предупреждая о своей готовности к работе.

— Ну вот мы и в космосе, — сказал я Жоре, отпустив джойстик, — как-то всё слишком буднично.

— Могу открыть шампанского, — предложил он.