– Как вы могли от всего отказаться? Это непостижимо.

– Фриман, лови патроны, – крикнул Эдди, расстреливая одного из показавшихся солдат.

Гордон на бегу поймал обойму и несколькими выстрелами прикончил солдата, который уже было прицелился в Калхуна.

– Человек науки, который мог бы направить сомневающихся и боящихся к истине, – мягкий и одновременно жесткий голос доктора Брина тянул к себе, звуча во всем этом хаосе, как нечто более высшее.

– Заткнись, урод! – крикнул один из повстанцев и на бегу пальнул в один из мегафонов, но промахнулся.

Фриман даже не заметил, как первый парень из их отряда уже проник в пристройку. Вслед за ним туда влетел Барни. Заметив, что повстанец, бегущий рядом с ним, споткнулся и упал, Гордон на миг задержался, подхватил парня под руки и подтолкнул вперед. Тут же совсем рядом шваркнула ослепительная вспышка, обдав щеку ученого раскаленным воздухом.

– …Предпочел для себя путь невежества и разрушения, – продолжал Консул, голос которого словно вещал с самой Цитадели, – Не заблуждайтесь, доктор Фриман. Вы начали не научную революцию, а путь к неизбежной гибели.

Гордон от ярости сжал зубы и выпустил по солдату вдвое больше пуль, чем следовало бы. Как же его злило, когда Брин касался науки! И ученый вслед за повстанцем вбежал в пристройку. Эдди прибежал последним. Остальные уже начали собирать разложенное по полкам оружие, переступая через свежие трупы солдат. Фриман даже не запомнил, сколько они тут пробыли – минуту, или секунду. Запомнились только три мертвых, давно уже мертвых повстанца, лежащие в углу бесформенной кучей. И – снова на улицу.

– Вы снова ввергнули людей в пучину падения, – Брин, делал паузы, словно дожидаясь, когда выстрелы стихают, – И даже если Вы сдадитесь сейчас, я уже не могу гарантировать, что наши Покровители примут это.

Беспорядочно стреляя, Гордон бежал вдоль стен Нексуса – они подобрались уже так близко. Вслед за Барни он взбежал по большой каменной лестнице, к огромным колоннам. Выстрелы подавляющего устройства прекратились – отсюда их не было видно. Но вдруг появились солдаты, сразу семеро, ученый даже не успел понять, откуда. Но он успел заметить, что среди них были и особые, в белом обмундировании и гладких шлемах, закрывающих все лицо. Выругавшись, он полоснул перед собой длинной очередью и спрятался за одной из колонн. И встретился взглядом с Барни, стоящим за противоположной колонной. Глаза Калхуна горели злобным азартом, все его тело дрожало и дышало, пальцы сжимали оружие.

– Вот оно, Гордон, – сказал он, но глаза его говорили куда большее, – Прочувствуй это… Вот она, настоящая жизнь!

И он выбежал из-за колонны, стреляя вновь и вновь.

– Теперь, боюсь, они начали смотреть с подозрением даже на меня, – Гордон вздрогнул, буквально ощутив на себе взгляд Консула, – Вот плата за службу представителю всего человечества!

– Мы тебя не выбирали, – огрызнулся Барни и на миг зажмурился от брызнувшей ему на лицо крови.

Гордон подбежал, к упавшему повстанцу, но Калхун уже бежал дальше, словно попав в водоворот энергии. Эдди, пробегая мимо Гордона, крикнул что-то вроде "Не тормози, док!". Фриман сжал кулаки и рванулся вперед. Но каждое слово Консула било по его душе:

– Помогите мне вернуть их доверие, доктор Фриман. Сдавайтесь, пока не поздно.

Наконец, они добрались до края здания, где Барни отключил силовое поле, преградившее дорогу к черному входу. И, когда они уже были внутри, в устланном ковром коридоре с обитыми деревом стенами, когда все, кто остался смотрели друг на друга, словно увидев в первый раз, Гордон все еще не видел ничего перед собой, и в голове его гремели последние слова Консула:

– Не обманывайте доверие, которое оказало Вам человечество. Одумайтесь, доктор Фриман. Помогите человечеству…

…

…Барни стоял на месте, но всем телом дрожал, глаза бегали, все его тело выражало желание двигаться, бежать дальше.

– Классная вечеринка, – тихо сказал он, но все услышали.

Гордон непонимающе покосился на него.

– А где остальные? – еще никогда голос Эдди не звучал так растерянно.

Техник оглянулся, и стал еще мрачнее, чем прежде, только в глазах появилась какая-то неуловимая обида. Калхун молча подошел к нему и сделал жест рукой. Эдди потянулся в карман и дал Барни бутылку из коричневого стекла.

– Они умерли, как настоящие солдаты, – жестко сказал Барни и одним глотком осушил полбутылки.

– Мы отомстим, – сказал Фриман и, посмотрев на друга, тоже выпил.

– Ладно, придется теперь заканчивать самим, – Барни даже слишком быстро переключился, – Самое легкое позади, теперь – самое интересное. Сначала…

Но он вдруг резко замолк и опустил голову, слегка пошатнувшись. Его рука дернулась к груди.

– Барни, что? Что с тобой? – испугался Фриман, замерев.