– Я упаковала, как могла, – с тонкой улыбкой сооб­щила Лиза, – Но ты же меня знаешь, аккуратность – не моя стихия.

Зато драгоценности – определенно твоя! Руки-то небось чешутся вцепиться в кольцо?

– А дневник мой где? – жалобно пробормотала Энд­жи. – Дневника не вижу!

– Какого дневника? Я ведь, кажется, все собрала! На полке только этот альбом лежал.

– При чем тут альбом? Я дневник имею в виду! Личный дневник.

– В списке его не было.

Точно, не было: Энджи с самого начала понимала, что ей нужен запасной вариант. Она выпрямилась и поверну­лась к Лизе, придав взгляду испуг и смущение.

– Ты… Господи, только не это! Скажи, что ты его не читала!

– Да нет же, нет! Я его даже не нашла!

Судя по ее виду, она была этим очень разочарована.

– Не может быть! Он всегда лежал там, на полке. Я точно помню, что говорила тебе о нем. Мне нужен мой дневник, Лиза! Я сгорю от стыда, если его кто-нибудь уви­дит!

– Ну-у… В чем проблема? Я его тебе пришлю, честное слово.

Ха! Честное слово Лизы Рэндалл – это что-то новень­кое. Энджи медленно опустила руку в карман, так же мед­ленно вынула и щелкнула замочком коробочки от «Шрив, Крамп и Лоу». В вечерней темноте, которую рассеивала лишь тусклая лампочка багажника, «бриллиант» призывно подмигнул Лизе. Та ахнула и застыла с полуоткрытым ртом. Да-да, гляди, Лиза! Вот оно, последнее звено той цепи, что окончательно привяжет тебя к клану Уэйкфилдов, черт бы их всех побрал.

Решив, что за тридцать секунд Лиза заглотнула крючок по самые жабры, Энджи решительно захлопнула коробочку.

– Вот что, Лиза. Смейся надо мной, если хочешь, счи­тай, что, я трясусь над своим барахлом, но дневник мне дорог, и без него я не уеду, – заявила она тоном, не допускающим возражений.

Лиза помолчала, потом пожала плечами:

– В таком случае… поедем в Марблхед и найдем его. Есть! Энджи усмехнулась, усаживаясь за руль своей машины. До чего же, оказывается, просто бороться с не­другом; достаточно лишь понять и поверить, что это дейст­вительно недруг.

Перед тем как выбраться из машины Рэйда, Мишель постаралась задрать юбку повыше. Юбку – громко сказа­но, скорее лоскут шириной с пояс Сайта-Клауса. Ну так что ж? Зря, что ли, они с Джадой потратили кучу денег Фрэнка на роскошное белье для этого случая? Вот пусть теперь Рэйд и любуется.

Рэйд не заставил себя ждать. Он выпрыгнул из-за руля, бегом обогнул машину и оказался рядом с Мишель рань­ше, чем Джада успела подкатить на арендованном автомобиле. Взяв под руку кавалера, Мишель отправилась с ним к дому, очень довольная собой. Актриса в ней пробудилась явно незаурядная. Не выпив в общей сложности и полови­ны бокала, она всю дорогу виртуозно исполняла роль дамы под сильным хмельком и наслаждалась своей властью над Рэйдом. Большую часть пути Мишель щебетала о том, как доверяет ему, как боится соглядатаев «супруга» и как она истосковалась по мужскому вниманию.

– Чарльз не в счет, – кокетливо сообщила Мишель, когда они уже подъезжали к дому. – Размеры его банков­ского счета обратно пропорциональны размерам… – Она потупилась – леди как-никак! – и скороговоркой закончила: —…индивидуальным размерам. – После чего стисну­ла бедро Рэйда.

Распаленный страстью, как взявшая след гончая, Рэйд повернул ключ в замке, и Мишель с Джадой вошли в быв­шую супружескую обитель своей подруги. «Премилая квартирка, – отметила Джада, – куда там до нее нашей с Клинтоном первой семейной берлоге в Йонкерсе. Непло­хо устраиваются белые обеспеченные ребятишки!»

– Леди позволят предложить им выпить? – галантно спросил Рэйд, жестом приглашая обеих устраиваться на диване.

– А мы не леди, – грудным голосом проворковала Джада, и Рэйд застыл на полпути к кухне. – То есть… мы, конечно, женщины. Еще какие женщины! Но не леди точно.

Джада провела ладонью по длинным распущенным во­лосам Мишель, полюбовалась, как красиво выглядит ее темная, почти шоколадная рука на золотистом фоне, а за­одно и с часами сверилась. Времени оставалось не так уж много.

Рэйд со свистом втянул воздух.

– Сейчас вернусь, – хрипло сказал Рэйд, круто раз­вернулся и исчез в кухне.

Встретившись взглядами, подруги, согласно задуман­ному плану, принялись срывать с себя одежду.

– Только больше меня так не трогай, – прошептала Мишель. – Ужас какой!

– Я всего лишь по головке тебя погладила, – тоже ше­потом возразила Джада.

– Погладила – и хватит. – Мишель уже избавилась от пиджака и теперь стягивала свою непристойную юбчонку.

Джада переступила через кожаные брюки, оставшись в слепяще-оранжевых шелковых трусиках, чулках и черном кружевном пояске с резинками.

– Ботинки сними! – прошипела Мишель, на которой уже не было ничего, кроме розового атласного лифчика и таких же трусиков-стрингов.

В этот момент из кухни появился Рэйд. Он спиной толкнул вращающиеся двери, повернулся с подносом в руках и… угощение ухнуло на пол.

– Надеюсь, больше у вас ничего не упадет, – со смеш­ком проворковала Джада.

Уму непостижимо! До чего же легко оказалось напоить его, обаять и заставить будто бы по собственной воле при­гласить их в гости. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Джада покачала головой. Уж эти мужчины! Все они одноклеточные. Резинки идиотского пояса при каждом шаге шлепали ее по ногам. Приспособление – хуже не придумаешь, но их кавалеру, топающему следом, должно нравиться. Для вящего эффекта Джада еще сильнее зара­ботала бедрами, на ходу прикидывая следующую сцену. Полуголая, она тем не менее не выпускала из рук сумочку, что наверняка вызвало бы подозрение у любого, чьи мозги не плавали в дурмане джина и похоти.