–  Эта ширма - репродукция?

–  Конечно, сударь. А чего вы ожидали? Оригинал бесценен. Он висит в Музее Славы.

Джодел Хеврискс был энергичным мужчиной начального среднего возраста с приятным лицом, дородным, и, судя по манерам, сильным и решительным. Его кабинет представлял собой большую комнату, залитую солнечным светом. Мебели в нем стояло мало: Шкафчик, стол, сервант, два стула и табурет. Гил примостился на краешке стула.

–  Итак, молодой человек, и кто же вы?
– спросил Хеврискс.

Гилу оказалось трудно внятно изложить то, чего он желал сказать.

–  Ширма у вас в витрине, - выпалил он, - это репродукция.

–  Да, хорошая репродукция, выполненная из спрессованного дерева, а не из пластика. Конечно же, ничего столь богатого, как оригинал. И что из этого?

–  Вам известно, кто вырезал эту ширму? Задумчиво нахмурясь, наблюдавший за Гилом Хеврискс кивнул.

–  На ширме вырезана подпись «Амиант». Это член «Кооператива Турибль», несомненно, человек большого богатства и престижа. Ни один из товаров «Туриб-ля» не достается задешево, но все они превосходного качества.

–  Могу я спросить, у кого вы приобрели эту ширму?

–  Можете. Я отвечу: у «Кооператива Турибль».

–  Это монополия?

–  Для таких ширм - да.

Полминуты Гил сидел, не двигаясь, уронив подбородок на грудь. А затем спросил:

–  А что, если бы кто-то оказался в состоянии нарушить эту монополию?

Хеврискс рассмеялся и пожал плечами.

–  Тут речь идет не о нарушении монополии, а об уничтожении того, что выглядит сильным кооперативным организмом. С какой стати, к примеру, Амианту вздумалось бы иметь дело с каким-то новичком, когда он и так уже неплохо зарабатывает?

–  Амиант был моим отцом.

–  В самом деле? Вы сказали, был?

–  Да. Он умер.

–  Мои соболезнования.
– И Джодел Хеврискс с осторожным любопытством присмотрелся к Гилу.

–  За вырезание той ширмы, - сообщил ему Гил, - он получил примерно пятьсот баусов.

Джодел Хеврискс в шоке отпрянул.

–  Что? Пятьсот баусов? Не больше? Гил фыркнул с печальным отвращением.

–  Я вырезал ширмы, за которые получал семьдесят пять ваучеров. Примерно, двести баусов.

–  Поразительно, - пробормотал Джодел Хеврискс.
– И где же ваш дом?

–  В городе Амброй на Донне, далеко отсюда, за Мирабилисом.

–  Хм-м, - Хеврискс явно ничего не знал о Донне, или, наверное, о большом скоплении Мирабилис.
– Значит, ремесленники Амброя продают свои изделия «Туриблю»?

–  Нет. Наша торговая организация называется «Буамарк». Должно быть, «Буамарк» и торгует с «Туриблем».

–  Наверное, это одна и та же организация, - предположил Хеврискс.
– Наверное, вас обманывали свои же.

–  Невозможно, - усомнился Гил.
– Распродажа «Буамарка» удостоверяется Цехмейстерами, а лорды получают свой процент от этой суммы. Будь тут растрата, то лорды оказались бы обманутыми не меньше, чем нижняки.

–  Кто-то получает громадные прибыли, - задумчиво произнес Хеврискс.
– Уж это-то ясно. Кто-то на верхушке монополии.

–  А что, если тогда, как я уже спрашивал, вы смогли бы нарушить эту монополию?

Хеврискс задумчиво постучал себя пальцем по подбородку.

–  Как этого можно будет достичь?

–  Мы наведаемся на одном из ваших кораблей в Амброй и купим товары прямо у «Буамарка».

Хеврискс протестующе поднял руки.

–  Вы что, принимаете меня за магната? По сравнению с Семнадцатью, я - мелкая сошка. У меня нет своих космических кораблей.

–  Ну, в таком случае, разве нельзя зафрахтовать корабль?

–  Можно, пойдя на существенные расходы. Конечно, прибыль тоже будет немаленькой, если группа «Буамарк» станет нам продавать.

–  А почему бы ей этого не сделать? Если мы предложим вдвое или втрое больше прежних расценок? Это же всем выгодно: ремесленникам, Цехам, агентам Министерства Соцобеспечения, лордам. Выигрывают все, кроме «Турибля», который достаточно долго пользовался этой монополией.

–  Это кажется разумным.
– Хеврискс прислонился к столу.
– Как вы представляете себе собственное положение? Сейчас у вас пока нет ничего для дальнейшего вклада в это предприятие.

Гил недоверчиво уставился на него.

–  Ничего, кроме своей жизни. Если меня поймают, то отправят на перестройку.

–  Вы преступник?

–  В определенном смысле.

–  Возможно, вы поступите лучше всего, сию же минуту выйдя из дела.

Гил почувствовал, как ему опалил кожу лица жар гнева, но он тщательно сдерживал свой голос.

–  Естественно, я хотел бы добиться финансовой независимости. Но это неважно. Моего отца эксплуатировали, его лишили жизни. Я хочу уничтожить «Турибль». И буду счастлив, если добьюсь этого.