— Все в свое время.

— Пока еще ты мне ничего не сказала!

— Значит, время еще не пришло.

Это бесило Карану. Она ощущала себя марионеткой, игрушкой в чужих руках, но ее положение было безвыходным: тех денег, которые она взяла с собой, не хватило бы и на четверть расстояния, отделявшего ее теперь от дома.

Чем дальше, тем тоскливее становилось Каране. От отчаяния она с трудом сдерживала слезы.

Магрета поняла, что в таком состоянии Карана будет ей плохой помощницей. Следующим вечером, после очередного безвкусного ужина, она осведомилась о том, что мучает Карану.

— Мне страшно и одиноко, и вообще я чувствую себя ужасно несчастной, — ответила девушка.

— Счастье дает лишь чувство выполненного долга, — сказала Магрета как о чем-то само собой разумеющемся.

Карана ничего не смогла ответить на это выспренное замечание. Ей было очень хорошо известно, что такое долг, но она не превращала его в культ, так как человек бывает бессилен перед тем или иным роковым стечением обстоятельств. Она повернулась к Магрете спиной, обхватила колени руками и уставилась в темноту леса, погрузившись в невеселые размышления о собственной судьбе, над которой она теперь была не властна. Что будет с Готримом? Что станет с ней самой?

Заработанных денег хватит, чтобы раздать долги, но на восстановление замка и спасение погибающих от засухи земель ничего не останется. Карана много знала и умела работать руками, но все равно этих денег ей не хватит. Если засуха продлится до зимы, Каране придется продать всю обстановку, для того чтобы хоть как-то перезимовать. А как все сложится на следующий год? Потеря Готрима, в котором ее предки жили тысячу лет, для нее была равнозначна потере руки или ноги. Как же быть?!

Магрета, сидевшая с другой стороны костра, внезапно вскочила.

— Что ты делаешь?! — воскликнула она, уставившись на Карану.

— Ничего! Оставь меня в покое!

Магрета перепрыгнула через костер и рывком подняла Карану с земли.

— Из тебя брызжут чувства! — злобно закричала она.

— Не понимаю, о чем ты! — стараясь вырваться, ответила Карана.

— Твои чувства разлетаются во все стороны! Это очень опасно! Смертельно опасно!

— Ну да?! — промямлила Карана, силясь осознать, что она опять сделала не так.

— Ты что, не соображаешь, что делаешь?!

— Да нет, я все понимаю. Я научилась прятать свои способности с колыбели. Что вдруг на меня нашло? Может, это потому, что мне с тобой так плохо?

От этих слов Каране стало еще хуже. Она подошла к своему седлу и отвязала от него мех с вином, которое они приобрели в Сете, но до сих пор не попробовали. Она очень надеялась, что Магрета купила не какую-нибудь дрянь.

Самый первый глоточек показал, что она напрасно боялась. В мехе было прекрасное вино почти пурпурного цвета. Карана нацедила себе полную кружку из лежавшего на боку меха. Потом она прислонилась спиной к дереву и стала потихоньку потягивать вино из кружки.

— Тебе плохо со мной? — удивленно переспросила Магрета.

— Не помню ничего отвратительней этого путешествия. Ты все время ругаешься, помыкаешь мной и обращаешься со мной как с недоумком.

— Извини, — сказала Магрета, — но я не могу по-другому.

Она тоже налила себе полную кружку вина, повесила мех на дерево и присела рядом с Караной. Ей надо как-то подбодрить свою спутницу.

Они сидели рядом, но не разговаривали, а только пили вино. Впрочем, Карана вскоре почувствовала, что вино ударило ей в голову, и опустила кружку, А на Магрету вино, похоже, не действовало.

Внезапно Каране захотелось сделать что-нибудь приятное своей спутнице.

— Расскажи мне о себе, — попросила она Магрету. Ведь ей практически ничего не было известно о той, что ее спасла когда-то.

— А что рассказывать? У меня нет ни матери, ни отца. Я не знаю, кто я такая и откуда.

— Я тоже сирота, — подхватила Карана. — Моего отца убили ни за что, когда мне было восемь. Вскоре после этого мама сошла с ума и покончила с собой.

— У тебя хоть до восьми лет были родители, — с горечью сказала Магрета. — Ты их помнишь. А я вот вообще никого не помню. Может, меня вообще нашли в болоте! — Она налила себе вторую кружку вина и, залпом ее осушив, наполнила еще раз.

Карана замолчала, и Магрета поняла, что с грубым безразличием отнеслась к трагедии девушки.

— А кто были твои родители? — спросила она, постаравшись, чтобы вопрос прозвучал как можно дружелюбнее.

— Мама была из рода Фернов, которые жили в Готриме тысячу лет. Я унаследовала ее фамилию и все имущество. А мой отец был аркимом.

Магрета вздрогнула.

— Аркимом! — повторила она, словно испугавшись этого слова.

— Ну, на самом деле только наполовину. Его мать была из аркимов, а отец — из обыкновенных людей.