— Значит, ты родилась от смешанного брака?!

— Что ты смотришь на меня, как на чудовище?

— Да нет, я просто удивилась, — ответила Магрета.

— А откуда же, по-твоему, появляются такие способности?

— Способности появляются откуда угодно.

Магрета налила себе еще вина в кружку. «Так вот, значит, чего боится Фечанда, — подумала она. — Непредсказуемых возможностей детей от смешанных браков… Интересно, а сама Карана хоть понимает, в чем ее сила?»

— С тех пор как отец стал рассказывать мне разные истории, я ужасно заинтересовалась Арканом, — продолжила с мечтательным видом Карана, подражая грустной манере речи своего отца. — «Мы жили на Аркане, в темном, холодном, бесплодном мире, но другого у нас не было, и мы полюбили его. Не было народа, который работал бы упорнее нас или был бы изобретательнее, чем мы, и в конце концов мы превратили наш мир в цветущий сад. Города, сады — все, что бы мы ни делали своими руками, — каждая постройка и каждая вещь — все это было настоящими произведениями искусства. Мы существовали ради своего искусства и своего мастерства. Потом нашим миром завладели кароны. Мы продолжали трудиться, но уже как их рабы. Нам так и не удалось сбросить иго поработителей на Аркане. Свободу обрели только те из нас, кто попал на Сантенар. Здесь наш народ возродился. Мы возвели по всему Сантенару свои прекрасные города, и никогда еще наши творения не были восхитительнее… Но судьбой нам уготованы вечные муки. Кароны вновь предали нас! Все, что мы создали своими руками, было разрушено. Теперь мы живем в прошлом и ради прошлого и больше не вмешиваемся в дела Сантенара». Вот такая печальная участь ждала аркимов и в их собственном мире, и здесь, — добавила Карана. — Они полагают, что больше не хозяева своей судьбы.

— Я тоже, — сказала Магрета, подливая себе вина, но сразу же переменила тему: — Кстати, насчет того, что сегодня произошло, — начала она мягко. — Я хочу, чтобы ты контролировала свои действия и держала себя в руках. У тебя замечательный дар, но им надо научиться пользоваться.

— Мне страшно, — отозвалась Карана. — Я все время думаю, знает ли кто-то, кроме тебя, что я чувствительница? — Сама-то она была уверена, что об этом известно по крайней мере еще одному человеку, летописцу Лиану. А скольким он уже успел о ней рассказать?

— Скорее всего, больше никто. Я просто умею распознавать людей с твоими способностями.

Карана внезапно выпрямилась и взяла Магрету за руку.

— А как ты это делаешь? Может, ты тоже чувствительница? — Карана еще не встречала людей, похожих на себя, и перспектива увидеть себе подобного, пусть даже в лице Магреты, очень ее обрадовала.

Магрета засмеялась:

— Да нет. Я, скорее, вообще бесчувственная. — Она на мгновение замолчала, поразившись собственной попытке пошутить. Допив вино, она встала, чтобы вновь наполнить кружку, не замечая тонкой кроваво-красной струйки, стекавшей у нее по подбородку.

— Ты рассказывала мне о себе, — напомнила ей Карана.

— Мои родители умерли, когда я только родилась, и я даже не знаю, как их звали. Знаю только, что я никому не была нужна.

Она снова замолчала, пошатнулась и уронила мех с вином, которое выплеснулось пурпурной струей в свете костра и зашипело, попав на раскаленные камни. Магрета бессмысленно рассмеялась и, споткнувшись о полено, упала на землю, так что Каране пришлось помочь ей подняться на ноги. Вино ударило Магрете в голову. Уже не контролируя себя, она обняла Карану и расплакалась.

— Ты просто не можешь себе представить, как мне хочется узнать, кто я такая и откуда! Я знаю только, что, когда родители умерли, я никому не была нужна и меня взяла к себе Феламора…

Карана оцепенела от ужаса.

А Магрета, будучи не в состоянии понять, что проговорилась, продолжала:

— Я ведь даже не из ее народа… Но, кроме нее, никто не хотел обо мне позаботиться… Она воспитала меня и дала мне такое образование, каким мало кто может похвастаться… Но я так и не полюбила ее. Она жестокая, властная и суровая! Никому не пожелаешь госпожи, похожей на Феламору! Ей ничем не угодить!.. Но я стараюсь!.. Ведь я должна отплатить ей за то, что она для меня сделала!

Карану так потрясло пьяное признание Магреты, что она не стала ее больше слушать. Так значит, Фечанда на самом деле Феламора, загадочная предводительница феллемов! О ней говорилось во всех сказаниях, но вот уже много сотен лет никто ее не видел.

Очень скоро Магрета осела на землю, закрыла глаза и погрузилась в сон. Карана накрыла ее одеялом и залезла в спальный мешок, хотя сон к ней не шел. Она оказалась втянутой в дела сильных мира сего, Феламоры и Иггура, для которых простые люди лишь пешки на шахматной доске. Как же ей теперь постоять за себя? Чем больше она об этом думала, тем хуже ей становилось.

Магрета проснулась от яркого солнечного света, попыталась встать на ноги, но ее виски пронзила такая боль, что она не выдержала и вскрикнула.

— Что случилось? — спросила Карана сонным голосом.

— Мне плохо! — прохрипела Магрета. — Моя голова!..

— Ты вчера много выпила, — не без удовольствия объяснила Карана.

— А тебе не плохо?

— Я выпила совсем немного и к тому же пила много воды.

— Какой кошмар! — простонала Магрета, поднимаясь на четвереньки. — Никак не могу вспомнить, о чем я говорила!..

Карана вылезла из спального мешка, но не стала ни о чем напоминать Магрете.

— Ах да! У тебя в роду были аркимы! — Магрета покачала головой и нахмурилась. Аркимы имели прямое отношение к предмету, который она намеревалась похитить из Фиц Горго. Она еще не сказала Каране, о чем идет речь, но теперь поняла, что сообщить ей об этом теперь будет не так-то просто. А что-либо менять было уже поздно.

Значит, все было обречено на провал еще до их отъезда из Горима. Несмотря на все способности Караны, несмотря на ее сообразительность и ловкость, она совсем не подходила для этого дела, потому что была слишком чувствительной. С тем же успехом можно было бросить ее прямо сейчас к продолжать путь в одиночку. «Хорошо бы так и поступить, — подумала Магрета, — но уговор дороже денег».