Ановара подошла к Йале, и обе начали хихикать. Дебора испугалась. Индианки встали по обеим сторонам от нее и вывели наружу. Обе держались от нее на некотором расстоянии, судя по всему, помня о предупреждении белого индейца.

Наступил вечер. Они шли по городу. У домов сидели воины, женщины готовили ужин, дети играли, и все, хотя и равнодушно, смотрели на нее. Может, когда-нибудь они привыкнут к ней, и тогда она сумеет сбежать.

Девушки подошли к небольшому дому, стоявшему в стороне от других. На пороге стояла женщина средних лет, в кожаных рубахе и юбке, расшитых иглами дикобраза, и с короткой плеткой из сыромятных ремешков с завязанными узелками. Индианки что-то сказали ей, втолкнули Дебору внутрь и ушли.

Хозяйка подвела вновь прибывшую к кровати, указала на нее и ушла.

Комнату наполнял аромат горящих трав. Кровати были отделены перегородками, так что у каждого обитателя была как бы своя комнатка. Женщины, жившие здесь, немного отличались от других жителей города. Одни были ниже ростом, другие, наоборот, выше и с раскосыми глазами. Все были в нарядной, вышитой иглами или бисером одежде.

Они по очереди подходили к ней, трогая кожу и волосы. Дебора заметила, что все они были сильно накрашены ягодным соком и сажей.

Во всем доме был только один мужчина, и тоже одетый в женское платье. Он двигался и вел себя, как женщина. Потом она узнала, что это был воин, наказанный за трусость в бою. Теперь он должен был жить как женщина в этом доме.

Все женщины были молоды и не проявляли к ней враждебности. Две из них подошли к ней, предлагая чашку ягодного сока и горшочек с веществом, похожим на сажу. Дебора понимала, что они не хотят причинить ей вреда, и позволила накрасить себе губы и подвести глаза.

Вдруг хозяйка, стоявшая на пороге, вошла внутрь, щелкнула плетью и что-то скомандовала. Все бросились по местам.

Через минуту в дом вошел рослый воин, весь покрытый краской. Он медленно прошел по одной стороне, задерживаясь и осматривая каждую обитательницу, потом по другой. Все спокойно смотрели ему в глаза, но Дебора постаралась отвести взгляд.

Обойдя весь дом, воин вернулся к женщине прямо напротив Деборы и предложил ей что-то похожее на кожаный браслет с выжженным рисунком. Девушка повертела его в руках и что-то сказала. Потом оба разделись и начали заниматься любовью.

Обмершая от страха Дебора поняла, что это место - индейский публичный дом, вроде того, что недавно открылся в форте Спрингфилд. И хуже всего, она оказалась его обитательницей! Неудивительно, что чертовки так веселились.

Она, конечно, готова пожертвовать невинностью, чтобы вернуться в свой мир, но позволить дикарям делать с ее телом, все что они пожелают, стерпеть такое унижение, Дебора была не в состоянии.

Хозяйка подошла ближе. Плеть покачивалась у нее в руке. Дебора знала, что она не остановится перед побоями. Все женщины с опаской посматривали на плеть, и Дебора только сейчас поняла, что все они пленницы, которых заставили стать проститутками.

Ренно проспал весь день и проснулся на закате, бодрый и очень голодный. Он взглянул в металлическое зеркало. Боевая раскраска была в полном порядке.

Юноша надел новый головной убор и вышел из дому. Степенной походкой, как и подобало старшему воину, он направлялся к дому родителей. Вечер был теплый, и дверь оставили открытой, а женщины готовили пищу над ямой, в которой горел огонь, у самого дома.

Гонка приветствовал его, как равного, отец с сыном широко улыбнулись друг другу, чего никогда не сделали бы на людях. Ренно был совершенно счастлив.

Он поклонился матери и тетке, а потом заметил Эл-и-чи, щеголявшего в перьях полноправного воина. Ба-лин-та крутилась около старшего брата, пытаясь обнять его, но старшему воину не к лицу было возиться с детьми, и он не обращал на нее внимания.

Ренно усадили на почетное место слева от отца. Семья в молчании приступила к трапезе.

Ренно был так голоден, что накинулся на все, что попадалось ему на глаза, от похлебки до жареной индейки и оленины. Он решил было, что уже слишком взрослый для кукурузной каши с кленовым сиропом, но миска в руках Ба-лин-та выглядела так аппетитно, что он попросил целую порцию.

Мать и тетка радовались, глядя, как он ест, и пока он не вытер рот тыльной стороной ладони, не задавали никаких вопросов. Эл-и-чи уже рассказал им о путешествии, но они хотели услышать самого Ренно. Он поведал все в мельчайших подробностях, а потом сказал отцу:

– Завтра я сделаю металлические стрелы для твоей новой огненной дубинки, а пот ом, если останется время, мы пойдем в поле потренироваться.

Было бы невежливо указывать, что великий сахем нуждается в руководстве.

Наконец разговор коснулся Де-бо-ра, и Ренно возмущенно описал, как над ней издевались этим утром.