– И тогда мы будем вовлечены в серьезную кампанию, не смотря на риск. Те, кто хочет жить на границе, потребуют этого ради безопасности своих жен и детей. Даже Лондон будет настаивать на чем-то подобном, когда король Вильям обнаружит, что количество переселенцев резко уменьшается.

– Мы не готовы к большой войне, - сказал Пепперел.
– Прежде всего необходимо объединить наши силы. Массачусетс окажет помощь Нью-Йорку, но другие колонии не хотят сотрудничать с нами. Род-Айленд вообще не желает посылать милицию дальше собственных границ. Коннектикут до сих пор не верит в серьезность нависшей угрозы. Нью-Гемпшир не в состоянии принять решение. Только несчастье заставит нас работать вместе.

– Вы говорите, - спросил Эндрю, - что Массачусетс и Нью-Йорк примут на себя все тяготы этой кампании?

– Нет!
– взорвался генерал.
– Это будет катастрофа.

– Тогда что же нам остается делать?

Вильям Пепперел вздохнул.

– Не знаю что и ответить.

– Боюсь, и мне нечего предложить, Билл.

– Я приехал к вам потому, Эндрю, что только мы с вами можем решить эту проблему. Никто другой не располагает нашими опытом и знаниями. Если моя догадка верна, каждый наш шаг может послужить к выгоде герцога Вандомского. Решение это задачи может занять одну ночь или несколько месяцев, но мы обязаны тщательно взвесить каждый следующий ход.

– А до тех пор, - заключил полковник, - рейды будут продолжаться.

– Да поможет нам Господь. Боюсь, так оно и будет.

Зима была очень холодной. Толстый слой снега и льда покрыл землю, с запада непрерывно дул влажный ветер. Но Дебора Элвин твердила себе, что ей не на что жаловаться. Она оказалось в безопасности и уюте, чего никак не могла предполагать, когда была похищена гуронами из форта Спрингфилд.

В доме было тепло, они только что поужинали. Девушка знала, что никогда не останется голодной в земле сенека.

Пришло время отдыха, и перед сном они с Ренно, как обычно, занимались любовью. Дебора с удивлением, но без стыда, признавалась себе, что ей нравится общество белого индейца.

В то же время девушка понимала, что в целом в их отношениях многого недостает. Обстоятельства в сочетании с непредвиденной страстью и добротой Ренно послужили причиной того, что они с Ренно стали любовниками, но теперь, по прошествии времени, Дебора начала правильно оценивать свои чувства и сложившуюся ситуацию.

Она никогда не любила Ренно по-настоящему. Истинная любовь, в ее понимании, означала полную совместимость во всем, но пропасть между ними была слишком глубока. Да, у него белая кожа, голубые глаза, такие же, как у нее волосы, но он все-таки индеец, неспособный понять ее чувства, мысли, образ жизни. С другой стороны, сама Дебора не могла знать, что он думает и почему он так думает.

Больше всего Дебора боялась забеременеть от Ренно. Тогда она обречена будет провести остаток дней своих в городе сенека, вдали от своего народа. Она не могла смириться с подобной перспективой и стать, как Ренно, белой индианкой.

Ренно смотрел на отблески света, пляшущие по ее лицу, и понял, что сейчас, несмотря на физическую близость, она далеко отсюда.

– Де-бо-ра печальна, - сказал он наконец.

Девушка не хотела лгать ему, но не знала, как объяснить свои чувства, и просто кивнула.

– Хочешь, мать Ренно научит тебя делать мокасины?

– Она учит меня. И Са-ни-ва, - добавила она, прежде чем Ренно успел задать следующий вопрос.
– Она показала мне, как сделать мягким мясо бизона, которое я приготовлю для тебя завтра вечером.

Ренно чувствовал, что она уходит еще дальше, ми расстроился.

– Если б Ренно жил в городе моего народа, - сказала она, надеясь, что молодой человек поймет ее чувства, - он скучал бы по своей семье и друзьям. Он скучал бы по охоте с Эл-и-чи и беседам со старшими воинами.

Ренно понял. Он вспомнил историю женщины эри, похищенной сенека. Она стала женой воина, и с ней обращались, как с равной. Но она перестала есть и спать, и так тосковала по родному племени, что в конце концов умерла.

– Слова Де-бо-ра верны, - сказал Ренно, поднимаясь на ноги.
– Я буду думать о них.

Накинув плащ из шкуры бизона, он ушел в ночь. Дебора надеялась только, что ее жалоба не обидела его.

Ренно миновал частокол, прошел по замерзшему полю и остановился на вершине поросшего лесом холма. На поляне было еще холоднее, но Ренно долго разглядывал звезды усеявшие небо. Странно, что он совсем не удивился ее словам. Он и раньше часто замечал тоску в глазах девушки, когда та считала, что на нее никто не смотрит. Женщин сенека с детства приучали терпеть несчастье. Де-бо-ра тоже была сильной, но совсем другой. Она многого не знала о жизни сенека. Неудивительно, что Ба-лин-та постоянно находилась рядом с ней, особенно во время его отлучек на охоту.