Ренно шел тем же путем, как вел домой Эйба Томаса, и однажды во второй половине дня они вышли к реке Коннектикут. На противоположном берегу возвышался форт Спрингфилд. Сенека молча взирали на внушительное бревенчатое сооружение.

Деборе хотелось подойти к самому берегу и закричать, зная, что за ней и ее спутниками вышлют лодку, но тогда пострадало бы достоинство Ренно, и он отклонил эту идею.

– Утром, - сказал он, - мы сами переправимся через реку.

Дебора поняла, что возвращение домой откладывается, но знала, что спорить со старшим воином сенека бесполезно.

– А если часовые начнут стрелять?

– Никто не будет стрелять в нас.

Дебора решила, что он не понял.

– Они могут подумать, что мы собираемся напасть на город, и тогда часовые откроют огонь.

– Никто не увидит сенека, - сказал Ренно, - так что никто не будет стрелять.

Отряд отошел в лес и разбил лагерь.

Ренно разбудил их еще до рассвета, и Дебора увидела бревенчатый плот. Воины построили его ночью, а теперь отнесли на берег.

Они отошли подальше вниз по течению и спустили плот на воду. Ренно посадил на него Дебору и Ба-лин-та, и при помощи самодельных весел два воина повели его через реку. На воде плавали куски льда, некоторые из них довольно большие, но два смельчака умело пересекали реку.

Занялся рассвет. Ренно оказался прав. В форте непременно должны были быть часовые, и, помимо того, выставлены посты вверх и вниз по реке, но никто не заметил переправлявшихся сенека.

Плот достиг восточного берега, и Дебора сказала:

– Там мой дом.

Ренно разрешил ей идти вперед, но из предосторожности шел прямо за ней. Он все еще отвечал за ее безопасность, даже на ее собственной земле.

В слабом утреннем свете Дебора увидела новый маленький сруб, поставленный на том же месте, где стоял старый дом. Радость охватила ее.

Из трубы вился дымок, и девушка остановилась, разглядывая через окно огонек свечи.

Притихшая Ба-лин-та подошла к ней и взяла за руку.

Дебора словно во сне подошла к дому, вместе с девочкой, все еще державшей ее за руку.

Ренно остановился и стал ждать.

Дебора постучала.

Ида Элвин и глухонемой Уолтер завтракали у камина, когда раздался стук в дверь. Тетушка Ида решила, что это соседи, и пошла к двери. На пороге стояла индианка с ребенком, за ними столпились вооруженные воины. Миссис Элвин хотела было захлопнуть дверь, но Дебора шагнула за порог и откинула капюшон.

– Неужто я так изменилась, тетушка, что вы не узнаете меня?

Ида Элвин не проронила ни слезинки, ни когда умер муж, ни когда узнала, что единственный ее ребенок глухонемой. Она не плакала и сейчас.

– Господь милосердный, - прошептала она, обнимая племянницу.

Потом она посмотрела на индейскую девочку, дергавшую ее за передник.

– Я Ба-лин-та, друг Де-бо-ра, - сказала та по-английски.
– Ты - тетя Де-бо-ра, а это Уол-тер.

Она подошла к мальчику и улыбнулась.

Уолтер радостно улыбнулся в ответ.

– Господь милосердный, - слабеющим голосом повторила тетушка Ида.

Скоро семеро индейских воинов полукругом расположились возле камина, а Ида затаив дыхание слушала племянницу. Дебора пыталась рассказать сразу обо всем.

– Погоди!
– скомандовала тетушка, и даже индейцы с уважением отнеслись к ее тону.
– Хватит того. что ты дома, дитя мое. Помоги мне приготовить еды для этих - этих головорезов.

– Я тоже помогу, - заявила Ба-лин-та.

Дебора обняла и поцеловала Уолтера, и принялась резать копченый окорок. Она провела дома всего несколько минут, а казалось, и не было всех этих немыслимых приключений.

Ренно и воины попробовали окорок, но он им не очень понравился, так же, как и овсянка. Вместо этого сенека достали из сумок холодную жареную оленину.

Тетушка Ида с любопытством и отвращением одновременно наблюдала, как они держали в руках куски жирного мяса, откусывая крепкими зубами, словно стая собак.

Она с изумлением обнаружила, что у предводителя, головной убор которого был больше и пышнее, чем у остальных, были голубые глаза и светлые волосы. Судя по взглядам, которыми он обменивался с Деборой, их связывало нечто большее, чем простое знакомство.

Тетушка Ида постаралась не делать поспешных выводов. Ее молитвы были услышаны, возлюбленная племянница вернулась, и сейчас этого было достаточно.

Маленькая индианка чувствовала себя, как дома. В точности подражая Уолтеру, девочка отрезала себе кусок окорока и принялась есть его с помощью вилки. Больше того, с удя по всему, мясо ей нравилось.

Ба-лин-та изо всех сил старалась поговорить с Уолтером. Она знала, что он не может ни говорить, ни слышать, девочка быстро поела, а потом сделала руками какой-то знак.