– Скоро ты превратишься в бледнолицую, - сказал он сестре, уложившей волосы точно также, как Дебора.

Он улучил минутку, чтобы поговорить с Деборой наедине, и нарочно обратился к ней на языке сенека.

– Ты счастлива теперь, когда вернулась к своему народу.

– Я очень счастлива, - заверила его девушка.
– Сердце мое полно благодарности к тебе.

Остальные гости изумленно смотрели на Дебору.

Обадия Дженкинс подошел к молодым людям.

– Очень хорошо, что вы вернули нам Дебору, - сказал он Ренно.
– Не могу выразить, как я рад, что вы прибыли к нам. Вы принадлежите также и нашему народу.

Ренно покачал головой.

– Сенека всегда остается сенека.

– Нет, вы меня не так поняли.

Священник помедлил.

– Многие плохие люди делают плохие вещи, чтобы разделить английские колонии и народ ирокезов. Нам нужен мост между нашими мирами. Ренно, сын Гонки, ты принадлежишь обоим мирам, и ты станешь этим мостом.

Гонка говорил ему то же самое. Ренно кивнул.

– Твои слова - правда, - сказал юноша и посмотрел на Ба-лин-та, стоявшую в углу рядом с Уолтером.

Девочка, как обычно, болт ала без умолку. Уолтер, казалось, понимал, что она говорит. Ренно заметил, что она постукивает пальцами по тыльной стороне его ладони и запястью. Ренно слышал, что маниту любят тех, кто не может слышать или говорить, и иногда даровали некоторым людям возможность общаться с ними каким-нибудь другим способом. Может, духи вложили этот дар в ребенка.

– Сестра Ренно станет мостом тоже.

Дебора улыбнулась.

– Ба-лин-та скоро станет такой же жительницей Массачусетса, как и сенека. И она будет и той, и другой.

Ренно стало приятно, что Дебора так привязана к его сестре.

За обедом белый индеец сидел рядом с лейтенантом Дональдом Доремусом, заместителем командира отряда милиции и владельцем местной гостиницы. Ренно не умел пользоваться вилкой, и Доремус показал ему, как можно обойтись без нее, пользуясь только ножом. Ренно был ему очень признателен.

Еда была восхитительной. Правда, суп, на его вкус, был очень густой, и Ренно удивлялся обычаю бледнолицых готовить и подавать овощи по отдельности, вместо того, чтобы нарезать на кусочки и приготовить в одном горшке. Но жареная индейка оказалась выше всяких похвал, а бифштекс понравился Ренно даже больше, чем лосиная печень или мясо бизона.

Но вкуснее всего был хлеб - сделанный из лучшей пшеничной муки, он был гораздо лучше кукурузных лепешек сенека. Хлеб подавали горячим, и бледнолицые намазывали на него желтое вещество, приготовленное из коровьего молока.

Ренно хотел было запихать в рот сразу весь кусок хлеба с маслом, но увидел, как хранитель веры отломил маленький кусочек и съел его. Ренно сделал то же самое.

Обадия понял, что с него берут пример, и подмигнул белому индейцу. Ренно улыбнулся в ответ, и между ними завязалась безмолвная беседа. Ренно не смог бы объяснить, чем так важен был для него этот эпизод, точно так же, как и предыдущий разговор.

И вдруг Ба-лин-та заявила:

– Уолтер хочет еще хлеба и индейки.

Все замолчали и посмотрели на девочку.

Тетушка Ида перевела дыхание, взяла себя в руки и так же спокойно спросила:

– Откуда ты знаешь, дитя мое?

– Он мне сказал, - ответила Ба-лин-та, обмениваясь широкой улыбкой с Уолтером, кивком подтвердившим ее слова.

Разговор перешел на войну и политику. Полковник Вильсон сразу стал серьезным.

– Думаю, генерал Пепперел прав, полагая, что именно французы ответственны за нападения гуронов на наши поселки. Только на прошлой неделе в пятидесяти милях к северу была сожжена еще одна ферма. Судя по описанию, это были гуроны. Тот же отряд побывал в Нью-Йорке и вырезал целую семью, жившую недалеко от форта Олбани.

Худощавый Том Хиббард, до сих пор оплакивавший погибшую жену, тихонько прошептал:

– Нужно сжечь все города и деревни гуронов.

Ренно от всего сердца поддержал человека, работавшего у сахема Вильсона:

– Не будет мира, пока останется жив хоть один гурон.

Кое-кто из гостей удивился такому кровожадному заявлению, но Эндрю Вильсон попытался взглянуть на предмет с другой стороны.

– Ренно, сын Гонки, предположим, мы захотим, чтобы гуроны стали нашими друзьями. Что мы должны сделать для этого?

– Те, кто станет другом гуронов, будет врагом сенека, - последовал бескомпромиссный ответ.

Англичане, естественно, предпочли бы заключить союз с сенека и с другими ирокезами, чем переманивать гуронов. Полковник вздохнул.

– Мы надеемся, что сенека станут нашими братьями.

Лицо Ренно было непроницаемо, и только Дебора могла догадаться, по отсутствию отрицательных признаков, что и сенека склонялись к тому же.

Трудно было всерьез обсуждать идею полного истребления индейского народа, но полковник Вильсон пришел к выводу, что белый индеец сможет подсказать ему, как избавиться от постоянных нападений.