Не успели они уйти, как Гонка объявил, что его главным помощником будет старший воин Сун-а-и.

Все полные воины были разочарованы, а больше всех расстроился Эл-и-чи, Однако он не смел спорить с отцом, и успокаивал себя мыслью, что когда-нибудь придет и его час.

Ренно отчаянно надеялся попасть в отряд, но не осмеливался заговаривать на эту тем у. В оставшуюся часть дня избранных старших воинов известили о том, что они включены в отряд, но к нему Сун-а-и не прислал гонца, и Ренно все больше и больше досадовал. Вечером он пошел на ужин в дом к родителям, но в обращении отца ничто не указывало на его принятие или отказ, и Ренно пришлось призвать все самообладание, чтобы хранить молчание.

После еды великий сахем встал, надел плащ и знаком подозвал старшего сына. Ренно очень удивился, когда отец вывел его в поле за частокол. Раньше они всегда следовали старинному обычаю вести беседу у очага.

Гонка остановился, вглядываясь в лес.

– Нехорошо старшему воину знать страх, но мой сын боится, что не пойдет со мной по тропе войны.

– Это верно.
– Ренно хорошо знал. что не стоит лгать отцу.

– Ты носишь на поясе десять скальпов. Я горжусь тобой. Но ты не сражался во многих битвах, как твои товарищи.

Ренно мрачно кивнул, не говоря ни слова.

В глазах великого сахема мелькнула искорка.

– Ты думаешь, я откажу тебе в удовольствии пойти со мной по тропе войны? Ты думаешь, я лишу себя этой радости?

Невозможно было и дальше притворяться равнодушным. Несмотря на годы тренировки, Ренно не удержался от широкой улыбки безграничного облегчения.

Гонка быстро покачал головой.

– Я говорю с тобой, потому что ты не будешь обычным членом отряда. Если маниту войны будет угодно, ты будешь сражаться в битве на стороне твоих братьев, но, возможно, и нет.

Ренно сразу перестал улыбаться.

– Со времен отцов наших отцов, - торжественно произнес Гонка, - сенека шли на войну вместе со своими родичами-ирокезами. Теперь мы должны воевать на стороне англичан. Их мысли - не наши мысли. Сражаться с ними против одного и того же врага будет нелегко.

Ренно вынужден был согласиться, и принялся гадать, почему он был удостоен такого доверия.

– Ты побывал в городе англичан, - сказал великий сахем, - Ты научился говорить на языке англичан. Твои глаза и волосы такого же цвета, как у них, и они не думают о тебе как о сенека. Вот почему я хочу, чтобы ты исполнил особое поручение на тропе войны.

Ренно знал. что лучше терпеливо ждать, чем делать беспочвенные выводы.

– Мой сын будет посланцем между мной и сахемом англичан. Ты понесешь мои слова к нему и его слова ко мне. Когда придет время встретиться с врагом, ты будешь рядом с сахемом англичан, Виль-сон. Ты скажешь ему, что делают сенека и почему мы так делаем. Тогда он не сделает ошибки, которая стоила бы многих жизней его отряду.

Ренно будто бы окунули в ледяную воду озера. Может, ему и доведется воспользоваться огненной дубинкой, луком и стрелами, но скорее всего обязанности посланца и советника при полковнике Вильсоне лишат его возможности добавить еще несколько скальпов себе на пояс.

Даже любимый сын не смел задавать вопросов, когда великий сахем принял решение. Старший воин обязан выполнять приказ. Всего несколько секунд тому назад он боялся, что его оставят дома с женщинами, детьми и младшими войнами. Другие старшие воины, даже более опытные, чем он, тоже остаются, и не стоит протестовать, утверждая, что единственное его желание - заслужить славу в схватках с гуронами и оттава, нанести страшный удар французам и прежде всего встретиться со своим личным врагом.

– Я слышал слова великого сахема, и я сделаю то, что обязан сделать.

Гонка повернулся так резко, что Ренно пришлось ускорить шаг, чтобы нагнать отца, когда они возвращались в город.

Эндрю Вильсон внимательно смотрел на гостя, гревшегося у очага после поездки верхом со своей собственной фермы.

– Преподобный Дженкинс, - спросил Вильсон, - Вы уверены, что хотите отправиться с нами в эту экспедицию? Наличие в отряде капеллана - роскошь, но поскольку отряд состоит всего из нескольких сотен, вы можете быть вовлечены в битву.

Обадия Дженкинс улыбнулся.

– Я знаю, чем рискую, полковник.

Вильсон рассмеялся.

– Сдается мне, вы не слишком огорчены тем, что вам придется сражаться.

– Прежде чем стать священником, я научился фехтованию. Знаете, я всегда отстаивал идею мира между народами. Но когда я приехал в Новый Свет, то увидел скальпированных поселенцев, убитых женщин и маленьких детей, сожженные дома. И все это только для того, чтобы нагнать на нас страху. Что ж, полковник, французы не добились того, чтобы мы оставили землю, на которой Всемогущий дозволил нам поселиться, и мы не собираемся возвращаться обратно в Англию.