Он был так пылок, так искренен, что полковник перестал его отговаривать.

– Простите, если это похоже на проповедь, но я уже достаточно читал их. Французам следует преподать урок, которого они не забудут, а их индейские союзники должны понять, что лучше жить в мире с нами. Некоторые из ваших добровольцев прозвали меня священником-задирой, но я не обижаюсь на это прозвище. Я просто отказываюсь остаться.

– При таких обстоятельствах, - мягко проговорил Эндрю, - я принимаю ваше предложение. А теперь приглашаю вас поужинать вместе с нами.

Обадия покачал головой.

– Благодарю вас. Сказать по правде, мне предстоит одна деликатная миссия Я направляюсь к Элвинам, сообщить, что отправляюсь вместе с вами. Боюсь, Деборе это не понравится, особенно потому, что она на собственном опыте узнала кое-что о нравах индейцев.

Провожая гостя к парадной двери, полковник понизил голос.

– Дамы, - сказал он, - иногда не понимают, что приходит время, когда мужчина вынужден применить насилие, чтобы добиться настоящего мира.

Он удержался от замечания, что дружба между Деборой и священником становится все крепче. Не стоит вмешиваться в чужую личную жизнь.

– У меня дома те же проблемы.

Обадия удивился.

– Миссис Вильсон не хочет отпускать вас в поход на Квебек, полковник?

Эндрю покачал головой, но не ответил, услышав, что жена спускается вниз по лестнице.

– Как-нибудь в другой раз. Хотя надеюсь, этот вопрос разрешится до тех пор, когда мы встретимся.

Милдред Вильсон, по обыкновению переодевшаяся перед ужином в одно из парадных платьев, повторила приглашение мужа, приветствуя священника.

– Боюсь, что не смогу остаться, - ответил Обадия, и добавил с лукавой улыбкой, обращаясь к полковнику: - Пожелайте мне удачи, сэр.

Супруги остались наедине, и Милдред спросила:

– Что все это значит?

– У преподобного Дженкинса те же сложности, что и у меня, дорогая. Ты не будешь против, если мы немного поговорим до обеда?

Она последовала за мужем в библиотеку, отказалась от ликера и внимательно смотрела, как он наливал свою порцию.

Эндрю решил, что прямое столкновение предпочтительнее осторожных подходов.

– Я составил список участников похода, - сказал он, - и включил туда Джеффри.

Милдред вздрогнула.

– Ты же знаешь, что ему ненавистна служба в милиции. Он поступил туда только по твоему настоянию. Зачем кликать беду, которой так легко избежать?

– По той простой причине, что если я не возьму его, нас ждет еще большая беда. Джеффри наш единственный ребенок, и я по-своему люблю его не меньше, чем ты, Милдред, хотя он и бесит меня иногда.

– Ты подтверждаешь мои слова. Ты хочешь, чтобы все стало еще хуже.

– Это к делу не относится.

– Не относится?
– крикнула Милдред.
– Если Джеффри не повинуется приказу...

– Он этого не сделает. За время службы он уже понял, что даже мое положение командира не спасет его от трибунала.

Она опустилась в кресло.

– Тогда я не понимаю.

– Джеффри оказался в неважном положении. Он не занимается ничем, кроме пьянства и беготни за шлюхами. Он отказывается трудиться в поместье, и так высокомерно и грубо обращается с людьми, что настроил против себя всех соседей. И в этом мы должны винить себя, Милдред, потому что позволили ему слишком долго пробыть в Англии.

– Уверяю тебя, мы просто избаловали его. Но мы так старались заставить его перемениться.
– Голос ее дрожал.
– Я боюсь, с ним может случиться что-нибудь во время этой экспедиции в Канаду. В таком деле мужчине необходимы самоконтроль и решительность, а мы с тобой знаем, что Джеффри недостает ни того, ни другого. Он такой легкомысленный и несообразительный. Его же убьют.

Эндрю печально улыбнулся.

– Иногда забота о самосохранении меняет солдата. Только на это я и надеюсь. Джеффри еще не мужчина. Он ребенок-переросток, и я включил его в отряд только потому, что эта кампания поможет ему оценить свои силы. Однако могу сказать откровенно, его мастерство стрелка сделает его ценным членом отряда. Конечно, риск есть, но я охотно иду на это. Теперь я прошу и тебя согласиться рискнуть, и знаю, что тебе это ужасно трудно. В конце концов, это ты произвела его на свет, и ты воспитывала его все эти годы, несмотря ни на что.

– Что это за риск?

– Если мы потерпим поражение, а это вполне может произойти, твоя первая реакция будет легко предсказуема. Только сильный может выжить в таком опасном походе, который нам предстоит. Может быть, ты окажешься не в состоянии простить себя - или меня - если с Джеффри что-то случится. Может, тебе даже покажется, что это мы послали его на смерть.

Милдред смотрела в огонь, непроизвольно теребя крошечный носовой платок.

– Если ты слишком боишься, дорогая, или сама эта идея настолько пугает тебя, я вычеркну его имя из списка. Я оставлю его в отряде, только если мы с тобой придем к соглашению.