Она с чуть заметной улыбкой посмотрела на мужа.

– Тебе не приходило в голову, что прежде всего я буду тревожиться о тебе, Эндрю? Ты рискуешь собственным здоровьем и жизнью, но воспринимаешь это спокойно, потому что должен идти. Вот почему я не буду возражать.

– Правда?

Она прикусила нижнюю губу и покачала головой.

– За двадцать лет замужества я ни разу не становилась между тобой и службой, и не намерена делать этого теперь. Мы отказались от бессмысленного прозябания в Англии, чтобы помочь создать здесь новую цивилизацию. Мы затратили слишком много сил и слишком многим пожертвовали. А теперь, когда все, чего мы добились, оказывается под угрозой, я не думаю, что у тебя есть выбор. Ты нужен в отряде, как и Билл Пепперелл. Никто не сможет заменить ни его, ни тебя. Так что ты отправишься -несмотря на все мои страхи - с моим благословением и любовью.

Муж подошел к ней, наклонился и поцеловал.

Милдред подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Глаза ее светились, и Эндрю понял, как возросла за прошедшие годы их любовь. Боясь оказаться слишком сентиментальным, он сделал шаг назад и отвел руки за спину.

– Да или нет? Я беру Джеффри в Квебек?

Милдред задумалась.

– Я хотела рассказать тебе кое-что. Я много думала об этом белом индейце. Если Ида Элвин права, он сын тех людей, которые погибли здесь, в форте Спрингфилд во время великой резни. Как отличается его жизнь от той, какую он прожил бы, если б остался в Массачусетсе.

Эндрю не видел связи, но терпеливо ждал.

– Я тоже об этом задумывался.

– Всю жизнь он был дикарем, но какой он честный и благородный. Ренно обладает всеми теми качествами, которые мы хотели бы видеть у Джеффри. Как я была бы горда и счастлива, будь у меня такой сын.

Он кивнул.

– Не знаю, может, Джеффри уже поздно меняться. Я даже не знаю, способен ли он оценить свои поступки, Эндрю. Но - если дикая природа сделает из него мужчину, если опасности и ужасы похода послужат к его благу - возьми его с собой. Если он умрет, это будет невосполнимая утрата для нас с тобой, но, может быть, он останется жив. Так что стоит рискнуть. Да, я вручаю его тебе, и пусть он станет таким сыном, о котором я всегда мечтала.

В форте вновь прибывшие добровольцы прежде всего являлись на доклад к лейтенанту Дональду Доремусу. Потом сержант Эйб Томас проверял их обмундирование. Кое-кто ворчал, потому что каждому приходилось нести груз в семьдесят пять фунтов, куда входило одеяло, смена обуви и белья, порох и боеприпасы, и походный рацион из вяленой говядины, муки и бекона.

По решению генерала Пепперела и полковника Вильсона пришлось отправляться без вьючных лошадей. Скорость и мобильность были решающими факторами, и милиция должна была не отставать от своих индейских союзников.

– Мы не солдаты, а животные, - жаловался Джеффри Вильсон.

Никто из его товарищей не осмеливался поддержать его, но все понимали, что поход будет нелегким.

После осмотра члены отряда вышли в общий зал выпить чашку чая и попрощаться со своими семьями и друзьями, которые пришли проводить их. В камине пылал огонь, и несмотря на ранний час в форте собралось двести пятьдесят человек со всей округи. Родители, братья и сестры, жены и дети разбились на маленькие группки, окружив своих любимых. Говорили тихо, учитывая торжественность и напряженность ситуации.

Кое-кто удивился, увидев здесь же Нетти, рыжую шлюху. Она должна была попрощаться с теми добровольцами, у которых не было родственников. Хотя они не были знакомы, девушка заговорила с молчаливым Томом Хиббардом и тепло приветствовала еще троих, хотя всего один из них был ее клиентом.

Обадия Дженкинс, вместо формы одетый в кожаный костюм, со шпагой и пистолетом за поясом, переходил от группы к группе, предлагая утешение тем, кто находился на грани срыва. Потом он заметил девушку с блестящими светлыми волосами, вошедшую в зал, и поспешил к ней.

– О.
– проговорил священник, чувствуя, что обычные слова не идут на язык, - как неожиданно...

Дебора Элвин тоже была не в своей тарелке.

– Я поняла, что не могу не проводить вас, даже хотя до сих пор не понимаю, почему человек, занимающий такое положение, должен идти на войну.

– Я иду потому, что принципы, которыми я дорожу, для меня важнее, чем комфорт и безопасность.

– Вы уже говорили мне это в тот вечер.
– Дебора вздохнула, с невольным восхищением в глазах.
– Вы уже дважды побывали в земле сенека, так что имеете некоторое представление о том, что ждет вас впереди. Я - я не завидую вам.

– Честно говоря, я и сам себе не завидую, просто делаю то, что должен. Так что я чист перед собой.

Дебора помолчала.

– Не будет ли излишним просить Божьего человека беречь себя?

– Божий человек такой же, как и остальные. Он радуется и растроган, когда кто-то - кто дорог ему - заботится о нем.

Светлые глаза Деборы расширились.

Внезапно Обадия Дженкинс взял ее за руку и отвел в небольшую нишу, которую полковник использовал как столовую, если приезжал кто-то из высокопоставленных офицеров.