Сапог неотвратим, как Немезид

(Ну, Немезида; только не могу

Я женщину приставить к Сапогу).

Есть уравненье жертвы и ловца:

Стремнины и упорного гребца,

Пучины и усталого гребца,

Распахнутого люка и слепца...

Ты обречен быть жертвой Сапога:

Как жертвой потепления - снега/,

Как жертвою прибоя - берега,

Как жертвою изюбра - кабарга,

Как жертвою портфеля - крокодил...

Но чем ты Сапогу не угодил?

Почто его всевышняя пята

Ничтожным насекомцем занята?

Ведь с грозной пятки на носок тупой

Ступает он проторенной тропой

Куда-то по неведомым делам

И мимоходом разгребает хлам

В других пространствах и иных мирах;

Мы для него не более чем прах.

Одно растолковать тебе могу:

Ничто, видать, не чуждо Сапогу.

Когда-то и его надменный топ

Привычке вечной изменяет, чтоб

В низах не забывала мелюзга

Недреманное око Сапога.

Как с грохотом обрушилась плита

Так с хохотом обрушилась пята

На спичку, на бычок, на шелуху

Но промахнулось То, что наверху!

Но насекомец выскользнул - и жив,

К тому же нецензурно обложив

Сапожий образ - с тылу и с лица,

И мать Сапожью, и его отца,

Возвел семиэтажную хулу

На стельку, голенище и каблук,

Обматерил подметку, крем и хром

И тем навлек Сапожий гнев и гром!

И содрогнулась грешная земля!

Но в этот раз, завидев издаля

Огромную и темную стопу,

Летящую к презренному клопу,

Ты отскочил подальше от греха

(Так отскочила от Левши блоха,

И прежде чем опять ее поймать,

Не раз он тоже вспомнил чью-то мать).

И вновь с небес обрушился удар!

Но лишь асфальт отчасти пострадал,

Стальной подметки повторив изгиб...

Несчастный! для чего ты не погиб?!

Зачем ты нажил страшного врага

В сияющем обличье Сапога?

Сапог забыл про все свои дела,

Он зрит не насекомца, а козла!

Пусть даже отпущенья, но - козла

И воплощенье мирового зла!

Ты воплощаешь мерзость и порок

Уж тем, что бо/рзо скачешь между строк!

Уж тем, что скачешь, блошка, охренев,

И, невзирая на Сапожен гнев,

По-прежнему вдыхаешь кислород,

Чем подстрекаешь вшивый свой народ.

Сапог все хлоп да топ, все топ - да в пот,

А у него полно других хлопот!

Мне жаль тебя, и я тебе ору:

Ныряй в свою нору, в свою дыру,

Где безопасно, тихо и темно,

Где Сапогам топтаться не дано!

Ну вот и все. Ну вот и хорошо.

Сапог погромыхал - и прочь ушел.

Ведь каждая минута дорога

Для этого большого Сапога,

Весь день его расписан - от и до...

Но он запомнил, где твое гнездо.

Где норка. Где невзрачный бугорок.

Сапог вернется. Он суров и строг.

СВЕТСКИЙ РАЗГОВОР

Сегодня я печален - се ля ви,

А вы стоите в царственном сиянье;

Графиня, объяснитесь мне в любви!

Вы ж видите, что я - не в состоянье.

Сияют зеркала, скользит паркет,

И, нежно лобызая ваши ручки,

Я вас молю, забывши этикет:

Займите мне червонец до получки!

В груди пылает раскаленный шар

О как порой беспомощны внутри мы!

Графиня! воспаленная душа

Рыдает без бургундского и "Примы".

Мой друг, к чему истерика и мат?

Зачем глаза полны печальной влаги?

Смените свой замызганный халат:

Я все-таки в мундире и при шпаге!

И пожалейте вашего раба,

Оставим разговор смешной и старый;

Мне завтра в бой! опять зовет труба

В гасконский полк - грузить пустую тару.

Что значит ваше "на хрен"? Кес кесе?

В присутствии инфанты и придворных!..

Я не встречал сих слов ни у Мюссе,

Ни в Лувре, ни в общественных уборных.

Ну да, меня изрядно развезло:

Должно быть, выпил много шоколада...

Паррдон! На гобелены Фонтен...бллло!

Я вытру, ма пароль... Ой, блин! не надо!