Его безлюдные бульвары

почти что мертвы;

"шорк-шорк" - скребут о тротуары

усердно метлы,

чтоб избежать лихих наездов

жильцов свирепых,

бомж выползает из подъезда

и чешет репу,

"буль-буль" - раздавит свой фунфырик

смурной бичара;

и где-то вспыхнет свет в квартире,

и дню начало...

Раз ты по жизни ростовчанин,

вставай с утра ты,

и ты забудешь про печали

и про утраты,

и тишиною непривычной

слегка прибитый,

ты сам поймешь, как неприличны

твои обиды,

как много мелкого, пустого

в душе лежало,

как ты ничтожен без Ростова,

смешон и жалок.

Ну что ты, славный мой, за птица?

Одно засранство.

А город - все-таки частица

нет, часть!
– пространства,

а отрешенность - состоянье

общенья с бездной;

Ростов купается в сиянье

любви небесной,

как губка, впитывает ноты

музы/ки райской...

Не нарушай его дремоты.

И не старайся.

.............................

ГЕННАДИЮ ТЕРЕЩЕНКО

Художник, нарисуй мою судьбу...

Начни с того, что я лежу в гробу.

Здесь реалистом прояви себя ты:

пусть гроб несут суровые ребята

и пусть один (но только не чрезмерно)

чуть сморщится - должно быть, пахнет скверно.

А дальше ты даешь уже наплывом:

художник нарисуй меня счастливым.

И рядом девушку красивую со мной

она потом была моей женой -,

всю в белом и со свадебным кольцом,

с открытым и приветливым лицом.

Здесь будет нежный контур, легкий штрих:

мне, мертвецу, приснился сон о них.

Художник, мне ведь хочется немного;

ты помнишь "Виноградники" Ван Гога?

Я так же ярко в детстве видел мир...

Изобрази мне детство, мон ами.

Широкими, кричащими мазками

дай руки, что тогда меня ласкали;

с них благодать сходила, как в раю,

на стриженую голову мою,

и жизнь мне не казалась тяжела

я мало знал и малого желал.

Блаженны те, кто жаждой не томим...

Изобрази мне детство, мон ами.

Плесни по центру красное пятно:

несли по церкви красное вино,

всех причащали Кровию Господней

но мой глоток не выпит посегодня.

Вот он разлит растяпой на холсте,

о том скорбит Распятый на кресте.

Равви/, не надо, не о чем скорбеть:

я все равно бы не помог себе.

Я в жизни не/ пил крови и вина,

за все грехи я заплачу/ сполна.

Я заплачу за все, что пил, что не / пил,

за все слова, что обратились в пепел,

за свет в душе, что Богом был дарован

и на стихи безбожно разворован.

Теперь осталось самое простое:

коттедж эпохи Позднего Застоя,

счет в банке, яхта, белая "тойота"

(чего еще забыли? а, бабье-то!),

роскошный сад, бассейн, лазурь небес

и гурии - в купальниках и без.

Намалевал все это... попурри?

Прекрасно. Плюнь теперь и разотри.

Все, дорогой, спасибо за труды.

Да, не забудь! я умер молодым.

.......................

Ну вот, растаяла лучина,

И все погасло вместе с нею...

"О, не суди меня, мужчина,

Прости меня - ведь ты сильнее!"

Заплачет женщина красиво,

Уйдет ли женщина надменно

Скажите женщине спасибо

За все: за ложь и за измену,

За то, что бьет без сожаленья,

Без всяких скидок на ранимость,

И не имеет представленья,

Что боль для вас - необходимость.

Душе без горестей легко ли?

Чтоб ей дышать, нужны занозы:

Неутихающие боли,

Непросыхающие слезы.

Спасибо женщине скажите,

Простите женщине обиду

И, как чужепланетный житель,

Вернитесь на свою орбиту.

.........................

ЖЕМЧУЖИНЫ

Я когда-то сеял любовь

И на суше, и на воде,

Не боялся каменных лбов,