Ну что ж, начало предвещало массу необычных впечатлений. Мы вошли.

Весь этот клуб когда-то, вероятно, был клубом настоящим, пышностью и богатством отделки расчитанный приводить в трепет рабоче-крестьянвские массы гегемона. Вестибюль был выложен полированными каменными плитами, в которых можно было, вероятно, видеть собственное размытое отражение. Сейчас это было возможно по краям зала, возле пустующего, барьером огороженного гардероба с рядами вешалок, сейчас пустующих. Все пространство пола покрывал искусственный ковер. То, что ковер был искусственный, догадаться можно было только по размеру его - совершенно гигантскому, - а так, имитация национальных узоров сохранила иллюзорность натуральной роскоши. Компания расхлябанных юнцов оседлала барьр гардероба и чему-то смеялась. Было ещё несколько групп - одна, две - вышедших сюда проветриться, потому как здесь, вероятно, из-за камня вокруг, было прохладно.

– А говорил, что денег с собой не берешь, - вдруг сказала Катя, со странным выражением страха и предвкушения, оглядывавшаяся вокруг.

– Здесь меня не знают. Вдруг я никого знакомого не встручу? Для подобных ситуаций я предпочитаю иметь с собой бабки. Кстати, - вспомнил я, - на всякий случай, возьми и ты себе немного денег, мало ли?

– Ты что же, хочешь меня оставить одну?

– Не бойся. Просто я хочу здесь мелкий шмон устроить, туда-сюда прошвырнуться. На, бери, скорее всего не понадобиться, но все же...
– я сунул в её слабо сопротивляющуюся ладошку несколько зеленых бумажек.
– А теперь пошли.

Кроме посетителей, здесь в вестибюле находились и служащие: парочка упитанных парней в черных костюмах и галстуках и с одинаково оттопыренными подмышками - пистолетами в таких же наплечных кобурах, как и у меня самого. Рядом с этими спортивными ребятами стояли три девушки, одна из которых уже скользила к нам.

– Добро пожаловать в клуб "Белая чайка", - прочирикала она.
– Куда прикажите вас отвести.

– У вас здесь выбор?
– приятно удивился я.
– И что же можете предложить?

– Ресторан, бар, зал рулеток. У нас здесь и казино есть. Для желающих - сауна и басейн.

– Ничего себе, сервис!
– по-настоящему удивился я.
– Как же это я не интересовался раньше вашим пркекрасным клубом? Катя! Нет, ты слышала? Куда ты предпочитаешь? В баню, или ресторан?

– Чего я не хочу, так это в баню, - рассмеялась Катя.

– И напрасно, - не согласилась девушка.
– У нас все по первому классу: отдельный номер и туда же вам принесут всё, что можно выбрать в меню ресторана.

– Нет, радость моя, - сказал я.
– Для начала хотимс в бар. А там посмотрим. Ты не против?
– повернулся я к Кате.

Она не была против.

Терпеливо дожидавшаяся реакции посетителей, девушка повела нас в бар. Сначала мы поднялись по парадной лестнице к двери, менее тяжелой и менее торжественной, чем входная, но тоже не без величия, и попали в небольшое фойе, где уже громче звучала со всех сторон музыка, в вестибюле лишь намечавшаяся отдаленным звуковмй фоном. Отсюда, из фойе, в обе стороны шел коридор, прямо были две двери, люди входили и выходили, было сильно накурено и курили не только табак, судя по всему.

Нас провели в бар, девушка сразу испарилась. Взобравшись на высокие табуреты перед стойкой, заказали у раз и навсегда заведенного бармена, у которого в руках все быстро летало туда-сюда, пару коктейлей. Я заказал себе джин с тоником, Катя захотела что-нибудь пАркадийче, игристое. Бармен неистово затрясся вместе с шейкером, выдывая продукцию на гора (невольно просится шахтерская производственная лексика, подумал я, наверное потому, что и здесь и там - тряска, неважно - отбойный молоток в руках, или сосуд для смешивания коктейлей), долил шампанского и передал Кате. Я купил пачку своего любимого "Кемела", закурил и, со стаканом джина в левой руке, раскрутился лицом к залу, вибрирующему от музыки, лазерной подсветки, дыма и удовольствий. Катя повернулась тоже и вдруг весело прыснула, узнав за одним из сталиков каких-то своих подруг. Я, к своему удивлению, стал один за другим вычленять знкомые лица. Странно, было много и моих работников, вернее, тех, кто работал на моих предприятиях, и кого я привык видеть расслабляющимися в других местах. Подошел и примостился на оставленном Катей табурете длиннолицый Лёха директор одного из охранных моих предприятий. Он попросил у бармена рюмку водки, выпил и закурил, лениво щурясь на веселый хаос вокруг. Поинтересовался, мол, как там?.. имея ввиду, конечно, обстановку с похищением, о котором, конечно, уже знал.

– Ты не знаешь, случайно, администратора "Савойи"? Можно сказать, ночного портье. У него ещё фамилия такая: Сошкин. Дразнят за глаза Сошкин-Мошкин-Кошкин.

– Кажется нет...
– подумал Лёха.
– А какой он из себя?

– Я его тоже не видел. Но по рассказам - юркий, дохлый, с усиками, мозгляк, в общем.

– Геннадий!
– повернулся Лёха к бармену.
– Ты администратора "Савойи" здесь не встречал? Сошкин... Как зовут?
– повернулся он к мне, - Володя? Вову Сошкина не встречал сегодня?

Бармен, оказавшийся Геннадием, осмотрел на свет хрустальный бокал, который он яростно натирал и подтвердил.

– Где-то здесь. Он чаще всего ставит по маленькой на рулетку. Говорит, что каждый день сотню, а то и полторы сотни зеленых берет стабильно. А по мне - врет. Хотя, если каждый день ставит, может что ему и попадает. Но больше врет. Этот соврет, не поморщится.

– Что это ты к нему так... суров?
– спросил Лёха.

– Чего там суров. Вот ваш друг правильно сказал - мозгляк. Злобы много, амбиций много, ума мало.