– Но откуда она приходит? – шепотом спросил Адамс.

– Не знаю, – Хозяин вздохнул. – И никто не знает. Я ведь бог, как вы метко заметили, только здесь. Я многое познал, но есть пределы и моему познанию. Ну что, интересно?

– Да. И страшно.

– А ведь из моего мира вы не только сможете созерцать происходящее бесконечно долго, но и познавать его, влиять на него, творить. Вместе со мной. Ну, принимаете решение?!

– Джордж, разрешите подумать, – взмолился Бенни, – я не могу так, сразу.

– Хорошо, – Хозяин встал. – Даю вам час.

И он исчез, а Адамс снова оказался в доме, все в той же комнате. Он растерянно огляделся, потом встал и, крадучись, двинулся к двери. Приоткрыл. Ничего не произошло, за ней был коридор и много других дверей. Бенни захлопнул дверь и вернулся в кресло.

– Я доволен твоими ответами, Георг. – Норех, откинувшись в кресле, одобрительно смотрел на Проквуста. – Сегодня ты хорошо отвечал на все мои вопросы. Но более всего меня радуют не столько твои знания, сколько твое отношение к ним. Рад, очень рад.

– Спасибо, Ректор.

– Не за что. Но ты не обольщайся. Твое восхождение к истине еще и не начиналось, так, только на пригорочек рядом взобрался. Видишь ли, «Конструктор», к которому ты так стремишься, написан не таким простым языком, каким я тебе излагал его основы. Тебе придется двигаться медленно, строчка за строчкой, возвращаясь к началу по несколько раз, до тех пор, пока не усвоишь суть. В этой книге нет лишних слов, они все связаны между собой в живую цепь, и невозможно перескочить ни через одно звено этой цепи. Впрочем, я верю в тебя.

Норех протянул руку и взял лежащую перед ним тетрадь Георга. Сегодня, когда Георг наконец-то вновь попал в кабинет Ректора, тот не стал, по обыкновению, смотреть его конспект, а сразу же приступил к опросу. Слава богу, кажется, он этот экзамен выдержал.

Норех между тем перелистывал тетрадь. Георг машинально смотрел за его руками, и перед ним проступали неровные строчки, впечатавшиеся в память намертво, до конца жизни.

Но вдруг руки Ректора замерли, он стал внимательно во что-то вчитываться, даже губы у него зашевелились. Георг вытянув шею, увидел, что Ректор дошел до места, где он записал свой сон. Через некоторое время Норех поднял глаза и пристально посмотрел на Проквуста. Брови его были сурово сдвинуты.

– Ты первый раз Духа во сне видел?

– Нет. Пару раз еще было. Но только… Духа не было, я ощущал только его присутствие и видел глаза. Это были его глаза, точно.

– Да-а?! – Норех озадачено откинулся в кресле. – Ну, ты любимец Рока, парень! Знать бы, почему он тебя выбрал!

– Кто выбрал? – Георг задал вопрос с замиранием сердца. Ему было страшно, но одновременно и сладко, потому что его назвали избранным. И уже не первый раз. Это льстило. Очень.

– Вот именно! – вдруг громко и сердито произнес Ректор и пояснил. – Вот ты сейчас сидишь и дуешься от гордыни, а не понимаешь, что Дар – вещь хрупкая, может и разбиться.

Георг вжался в кресло и замер. Норех вскочил и забегал по кабинету. Он что-то бубнил себе под нос и размахивал руками. Потом, видимо, устав, вернулся и рухнул в кресло.

– Что, студент, стыдно?

– Да.

– Запомни, Георг: гордыня – грех коварный, он и слепит, и баюкает, а душу-то выгребает. А Дар тебе Господь все-таки уникальный дал. – Он задумчиво потер подбородок. – Да. Все сходится. Но если это так… – Норех опять начал невнятно говорить сам с собой.

Теперь Проквусту стало страшно, от гордости не осталось и следа. На него вдруг душной тяжестью навалилась ответственность за какой-то неведомый Дар, который дан по воле Рока. Беспокойные мысли мелькали в голове: справится ли он, не уронит ли себя в глазах этих могучих людей. Только теперь он осознал, как дорожит их мнением о себе. Георг поймал себя на мысли, что даже не хочет сейчас знать, что это за необыкновенный Дар у него.

– Вот что, Георг, забирай тетрадь. – Норех протянул Проквусту его конспекты, но тут же отдернул руку. – Впрочем, нет. Тетрадь я возьму с собой. Ты иди к себе, почитай учебники. Они у тебя есть?

– Есть. Я брал в библиотеке.

– Вот и чудесно. Ты иди, иди, – заторопил его Ректор. – А мне тоже пора.

Стук в дверь. Монах приподнял голову. Он дремал в кресле и, видимо, опять проспал ужин. Михаил встал и потянулся так, что хрустнули суставы.

– Входи, Павел. – За многие годы Монах узнавал многих своих посетителей по шагам, по дыханию и даже по стуку в дверь. И это было так приятно – правильно угадать, совсем не включая свой Дар. Дверь, как всегда, заскрипела.

– Вечер добрый, Пресветлый.

– И тебе добрый, Управитель, – с улыбкой ответил Монах. – Что привело тебя ко мне? Ужин?

– Ужин? – в размеренной речи Павла мелькнуло удивление. – Нет, не ужин. Он уже два часа, как окончился. Вам братья еду подогреют, я распорядился.