– Это одна из причин, почему де Порто меня презирает.

– Вы с ним так поступили?

– Не надо выглядеть такой потрясенной, Энни, не то у меня возникнет искушение сказать вам, кто был тогда вместе с ним.

– Кто?

– Ваш приятель Израэль Плаусер. Энни не смогла удержаться и рассмеялась.

– Вы шутите. – Когда он покачал головой, золотые серьги сверкнули в последних лучах солнца. – Но Израэль ненавидит де Порто. – Потом ей в голову пришла еще более странная мысль. – И восхищается вами.

Джеми только пожал плечами:

– Я ничего не могу поделать с тем, что человек чувствует по отношению ко мне. Но могу сказать вам, что они оба были оставлены на острове вместе с несколькими другими… и это сделал я.

– Но как они спаслись?

Джеми вновь пожал плечами:

– Понятия не имею. Может, их подобрал проходивший мимо корабль. Я считал всех их мертвецами. – Он помолчал. – Им дали достаточно зарядов, чтобы они могли выбрать, как лучше умереть. Прошел почти год, когда до меня стали доходить слухи насчет француза.

– А Израэль?

– Ничего Я впервые узнал, что он выжил, когда увидел его с вами.

Энни подперла подбородок рукой, обдумывая услышанное. Ей все еще не верилось, что Израэль и де Порто были в одной компании и что капитан Маккейд наказал их. Она пыталась вспомнить все то, что Израэль говорил о нем, но она была слишком усталой и голодной, и ей слишком хотелось пить, чтобы она могла сосредоточиться.

Мысли Энни все возвращались к тому, что капитан сказал насчет самоубийства. Неужели только это и оставалось? Она поймала его взгляд.

– Если бы случилось по-другому… Если бы де Порто следовал правилам и оставил нам пистолет?..

– Да, – сказал Джеми, когда она смолкла. – И что?

– Вы бы воспользовались им? Вы бы застрелили меня, а потом себя?

Он так долго не отвечал, просто сидел, свесив руки между колен, не сводя с нее взгляда, что Энни не была уверена, слышал ли он ее вопрос. Лодка качалась на волнах, солнце еще ниже опустилось за горизонт, разукрасив небо розовато-лиловыми тонами, а он все молчал.

– Я говорила… – начала Энни, но он перебил ее:

– Я знаю, что вы говорили. И знаю также, что это не тот вопрос, на который я хотел бы искать ответ. – Он провел ладонями по лицу. – Из этого ничего хорошего не вышло бы.

– У меня есть нож.

Он вскинул голову:

– Что вы сказали?

– У меня…

– Откуда он у вас?

Энни не спеша наклонилась, сунула руку в карман и медленно вытащила короткий охотничий нож, который когда-то давно подарил ей Израэль. Лезвие поймало последние лучи солнца, сверкнув ярче драгоценного камня, когда она протянула нож Джеми.

– Я с ним никогда не расстаюсь. Если помните, на Либертии я им воспользовалась, чтобы…

– Я помню, для чего вы им воспользовались, Энни. – Джеми засмеялся, качая головой. – И ни один из этих ублюдков не догадался вас обыскать. – Его коричневые от загара пальцы сомкнулись вокруг рукояти.

Энни сглотнула, не выпуская его из рук.

– Конечно, это не пистолет, но…

Джеми не торопился с ответом, занятый осмотром оружия, потом взглянул на нее:

– Вы считаете, что, может быть, я должен перерезать вам горло?

Энни непроизвольно коснулась пальцами шеи.

– Не знаю. Вы сказали…

Джеми понял, что наговорил много такого, чего он совсем не думал. Он протянул руку и сдернул шерстяную шапочку, выпуская волну темных кудрей. И разозлился сам на себя, когда она отпрянула от его прикосновения.

– С этим можно подождать. – Его рука крепче сжала рукоять. – Кроме того, я думаю, что мы можем найти ему лучшее применение. Распустите эту вашу шапочку.

Энни взглянула на шапочку и стала выполнять его приказ.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она, глядя, как Джеми сосредоточенно обшаривает дно лодки, отчего она раскачивалась, черпая бортами воду.

– Это подойдет. – Он поднял кусок дерева не длиннее своей руки. – Я, мисс Корнуэлл, собираюсь позаботиться о вашем ужине, – сообщил он, потом стал нарезать зарубки на одном конце. Он работал быстро, иногда останавливаясь, чтобы примерить рукоять ножа к зарубкам. Потом на другом конце он сделал более глубокие канавки.