Роман кивнул. Несмотря на всю свою безбашенность, журналист далеко не дурак, и лишних вопросов не задает…

Зато лишний вопрос опять возник у Юрки:

— Кто? Кто куда нам наступит? Народ этого места боится, за три километра обходит! Никто сюда не сунется!

— Завхоз, ты в меньшинстве, — жестко оборвал его возмущенные вопли Генка. — Все согласны, что надо уходить.

Но Юрке проигрывать в споре было обидно, и он задействовал последний аргумент:

— Чего все-то?! Бен вон молчит… Бен, скажи ты им!

— Валить надо, — тихо ответил Бен, глядя куда-то в сторону. — Ромка правильно говорит.

— А ты идти-то сможешь?

— Как будто бы есть выбор, — пожал плечами Бен.

— Слышал?! Убедился?! Все, вопрос решен, собираемся и сваливаем, — в голосе Романа звякнули железные нотки. — Народ, шустро, в темпе вальса! Бен, Завхоз, начинайте упаковывать свои вещи! Потом Генке поможете.

Но Завхоз уперся рогом:

— Ром, можешь ты толком объяснить, какого хрена ты собрался куда-то переться на ночь глядя?

— Юрка, ну чего ты заладил — «на ночь глядя», «на ночь глядя»… Еще только полседьмого! Темнеть начнет в девять… За два с половиной часа успеем большую часть пути одолеть.

Завхоз вытращил глаза:

— Какое «полседьмого»?! Сейчас полдесятого!

— Чего-о-о? — не поверил Роман.

— Полдесятого вечера! Вот, смотри! — Завхоз включил подсветку на своих наручных часах и поднес запястье к лицу Романа.

И в самом деле — стрелки на циферблате показывали полдесятого.

— Народ, а у меня вообще-то двенадцать доходит, — подал голос Бен. — Это что же за ерунда такая творится?

Все растерянно оглядывались друг на друга. Наконец Ёж, до того меланхолично отгрызавший кусочки от галеты, встал из-за стола:

— По-моему, самый простой способ выяснить, сколько сейчас времени, — это подняться наверх и посмотреть. Вероятно, из-за выброса что-то произошло с нашими часами. Хотя странно, что так свихнулись механические… Если бы электронные — я бы не удивился, сам сколько раз видел, как электронные часы шли вразнос поблизости от аномалий… Чисто по ощущениям мы просидели здесь часа полтора, максимум два. А меня чувство времени редко подводит.

— Чувство времени… — бурча, передразнил Завхоз.

Очевидно, что ему, уставшему за день, больше всех не хотелось никуда идти. И он с радостью бы отдал недельную добычу за то, чтоб сейчас снаружи на самом деле оказалось полдесятого вечера, и уже стемнело, и тогда они остались бы ночевать здесь. Подсвечивая под ноги фонариком, Юрка пошел к лестнице. Ёж — за ним. Роман, занятый укладыванием рюкзака, не сразу оставил свое занятие и вышел следом. И спохватился, только когда по коридору разнесся истошный вопль Бена:

— Стой! Сто-о-о-ой!

Роман отшвырнул спальник, который как раз заталкивал в рюкзак, и ринулся наружу.

В конце коридора, возле лестницы, грохнуло и вспыхнуло, резкий щелчок и треск — словно рвалась ткань, — резанули слух, белый сполох на мгновение выхватил из темноты два резко отшатнувшихся силуэта на фоне дверного проема, и третий — чуть поодаль.

— Сто-о-ой! — еще раз хрипло рявкнул Бен сорванным голосом.

Он обернулся навстречу Ромке, услышав шаги сзади, и пояснил:

— Они чуть в аномалию не влетели… Там, в дверях…

Ёж со стонами и матюками корчился на полу — неудачно упал, прямо на раненую руку. Рядом сыпал бранью Завхоз — как показалось Роману, ругался тот как-то вяло и виновато.

— Генка еле успел его обратно рвануть, — снова пояснил Бен, — Юрка уже ногу занес, еще чуть-чуть — и шагнул бы прямо туда! Ну, оба равновесие потеряли и на пол навернулись… Завхоз на него сверху ка-ак грохнется!

Бен, подволакивая ногу, подошел ближе:

— Ром, вот, смотри, — вытащил из кармана клок бумажного листа, скомкал и запустил его в черный провал выхода на лестничную площадку.

Аномалия взвилась треском и россыпью вспышек. Это было похоже на старую знакомую «электру», но по полу проскакивали не голубоватые змеи разрядов, а мельтешили белые искры.

— Это такая же, как на минус третьем была, по всему коридору. Мы через нее еще прыгали… — сказал Бен.

Более он ничего не добавил, но в душе Романа шевельнулась очень нехорошая догадка. Ёж тем временем кое-как поднялся на ноги, вцепившись в поясной ремень Завхоза, но по-прежнему морщился и сдавленно постанывал сквозь зубы. Роман на шаг приблизился к дверному проему.